Майкл Мэнсон - Конан и дар Митры

Сыт? Внезапно Конан почувствовал, что это не так. Да, он _б_ы_л_ сыт, но вчера - а со вчерашнего вечера миновала целая вечность! Ему снова хотелось есть, и с каждым мгновением все сильнее и сильнее.

Он сел на своем ложе, спустил на пол босые ноги и обвел комнату еще полусонным взглядом. В ней не было ничего, кроме топчана с набитым сеном матрасом, пары крюков, торчавших из стены - вероятно, на них полагалось вешать одежду, - и небольшого сундука, который мог при необходимости послужить для постояльца и шкафом, и столом, и табуретом. Сейчас на нем восседал Шеймис собственной персоной - и, как всегда, с самым унылым видом. Он скорчился на крышке сундука, подобрав под себя ноги, и у его мосластых коленей лежали рядком пять золотых динариев с гордым профилем владыки Ашарата.

Конан поднялся, шагнул к сундуку и сгреб один золотой, стиснув в кулаке.

- Прогуляюсь вниз, - сообщил он демону. - Надо перекусить.

- Да, хозяин. - Физиономия у Шеймиса стала еще унылее; видно, он думал о том, что никогда не сумеет сотворить тех аппетитных блюд, которые его господину предоставят внизу за звонкую монету.

- Запри дверь на засов и никому не открывай, - велел Конан, застегивая на талии ремень. - Когда я вернусь, то постучу вот так, - он три раза стукнул костяшками пальцев по сундуку.

- Хорошо, хозяин. Слушаюсь, хозяин, - Шеймис передернул тощими плечами, словно ему вдруг стало зябко. - Только ты не задерживайся, будь добр... Мне без тебя как-то неуютно...

Усмехнувшись, Конан отворил дверь и начал спускаться по лестнице, размышляя, что доставшийся ему демон во многом напоминает малого ребенка. Может быть, это являлось свидетельством его древности? Что старый, что малый - тут Конан не видел особой разницы.

Внизу он не задержался: только опростал огромную миску с кашей и куском мяса, выпил кружку слабого винца и разменял у хозяина харчевни динарий. Ему не надо было платить за еду - за все рассчитался вперед Фарал, - однако Конану хотелось иметь в распоряжении деньги помельче, в серебре и бронзе. В голове у него зарождались определенные планы на вечер, в которых фигурировала компания давешних игроков в кости и кое-какие способности Шеймиса.

Поднявшись наверх, он трижды постучал в дверь, проскользнул в комнату и снова задвинул засов.

- Что будем делать, господин мой? - поинтересовался сумеречный дух, возвращаясь к сундуку и монетам.

- Спать, - ответствовал киммериец, которого после сытной еды вновь потянуло в дрему. - Я буду спать, а ты можешь поразвлечься с этим, запустив руку в кошель, он высыпал перед Шеймисом пригоршню серебра.

Затем он повалился на свое ложе и смежил веки.

Когда Конан раскрыл глаза во второй раз, солнце уже склонялось к закату. Прошла добрая половина дня, и он снова чувствовал голод - правда, не такой острый, как вчера. Тем не менее, несмотря на легкое посасывание в животе, юный киммериец ощущал прилив сил; Конану чудилось, что за сутки отдыха на костях его наросло изрядное количество плоти, и тяготы дальних странствий начали постепенно сглаживаться в памяти.

Он сел, протирая глаза кулаками. Лучи вечернего солнца косым веером падали сквозь распахнутое окно, освещая комнату и ее небогатую обстановку; единственными яркими пятнами здесь были горка золотых и серебряных монет да рукоять нового Конанова меча, отливавшая цветом хорошо начищенной бронзы. Видно, пиратский вожак был человеком аккуратным, когда дело касалось оружия, а не расчетов с пассажирами его галеры.

Шеймис находился в прежней позиции - сидел на сундуке, поджав ноги, окутавшись своими куцыми крыльями, и горестно обозревал орлиный профиль владыки Ашарата на золотом динарии. Конану хватило одного взгляда, чтобы понять: ни золота, ни серебра у него не прибавилось.

Заметив, что хозяин проснулся, сумеречный дух огладил жидкие усы и тяжело вздохнул.

- Ох, господин мой! Размышлял я, вспоминал и трудился от вчерашнего вечера до сегодняшнего, но ничем порадовать тебя не могу...

- Это и видно, - заметил Конан не без ехидства.

- Многое утекло из памяти, слишком многое, за время сидения в проклятом горшке... - Демон поскреб костлявыми пальцами свое лысое темя. Но, сказать по правде, я и раньше не отличался великими талантами... М-да-а... - Он снова испустил тягостный вздох. - Нет, не отличался... Ты уж прости меня, неудачника, хозяин... Увы, увы! Не могу я сделать тебя королем, господином над землями, городами и людьми, или великим воеводой, как, чувствую, ты того желаешь! Не могу принести тебе богатство и почет, дворцы, замки, поместья и юных дев...

Представив, какую юную деву мог бы предложить ему Шеймис, Конан невольно содрогнулся.

- Сие я уже понял и дев от тебя не требую, - торопливо произнес он, с изумлением замечая, что на глазах его слуги выступили слезы. Киммериец никогда не слышал, чтобы демоны могли плакать. Реветь, выть, рычать, вопить, стонать и богохульствовать - сколько угодно; но плакать!..

- Чем же я отплачу тебе, господин мой, за освобождение? - шмыгнув носом, Шеймис воздел взгляд к потолку. - Чем, мой молодой повелитель?

- Погоди, - сказал Конан, натягивая сапоги и оправляя тунику. Объясни-ка мне прежде, чем ты тут занимался.

Демон с безнадежным видом перебрал четыре золотых динария, сложив их в стопку.

- Я попробовал повторить фокус этого Фарала, - произнес он. - Видишь ли, хозяин, его и мое колдовство совсем различны... Собственно, то, что он делает, даже нельзя назвать магией... Ни черной, ни белой, ни красной, ни зеленой.

- Цвет меня не интересует. - Конан притопнул сапогами и опоясался мечом, потуже затянув ремень. - Золото появилось прямо из воздуха... Разве это не магия? Самое настоящее волшебство, приятель, и получше твоего! Ты-то наколдовал мне лишь костлявого барана, рваные сапоги да ломаную саблю!

Демон, придя в крайнее возбуждение, даже подскочил на сундуке.

- Нет, хозяин! То есть, насчет барана, сапог и сабли все правильно, продолжал он, сбавив тон, - но ты должен учесть, что я сотворил все эти вещи! Понимаешь, сотворил из ничего, а не перенес откуда-то готовенькими! Это настоящее волшебство, пусть и не слишком удачное! А твой Фарал, он... - внезапно Шеймис захлопнул рот.

- Так что же он? - с любопытством спросил киммериец, проверяя, легко ли выходит меч из ножен.

- Он не творит, а только переносит предметы, пользуясь для этого Силой... астральной Силой великого Митры... - пробормотал дух сумерек. Значит, благой бог покровительствует ему, понимаешь? Покровительствует и дозволяет пользоваться частицей своей божественной мощи...

- Знаешь что, приятель, - Конан сгреб монеты с сундука и высыпал в свой кошелек, - по мне, что сотворить, что перенести, все едино. Был бы толк! - он многозначительно похлопал по сумке, и динарии отозвались веселым звоном. - Помнишь, Фарал признался, что вытащил это золото прямо из кубышки какого-то Дастры, местного богатея... Ну, а ты можешь такое сделать?