Брайан Стэблфорд - Центр не удержать

— Кажется, вы скопировали нас на языке арканов, чтобы враждебные программы не могли повредить нам, — заметил я. — Возможно, были веские причины, почему вы не копировали себя. Как же тогда вы очутились здесь?

Я говорил, а ко мне в душу начало закрадываться чудовищное подозрение, что из меня силой вырвали согласие, силой навязали эту ложную претенциозную миссию.

— То, что вы видите перед собой, — отозвалась она с обезоруживающей улыбкой, — больше похоже на одного из потомков, чем на единое в девяти лицах существо. Ранее оно использовало мой нынешний образ, чтобы говорить с вами. Я не столько копия, сколько переработанная версия. Здесь у меня не больше сил, чем у вас или у Мирлина, и не исключено, что у меня их даже меньше. Я все еще склонна полагать, что у вас есть оружие, отличное от того, которым я снабдила вас. Когда придет время, вы сумеете вдохнуть в образ головы Горгоны, которым я украсила нос корабля, сверхъестественную силу. Важно, чтобы вы осознали это. Вы вправе ждать от меня объяснений, только помните, когда начнется битва: я не сильнее вас.

— Вы все хорошо объяснили, — с долей иронии заметил я. — Но боюсь, что мы недостаточно углубились в предмет во время наших скоротечных бесед в прошлом.

— Мы закодированы на языке арканов. Программы-разрушители не смогут с легкостью напасть на нас, особенно в том случае, что захватчики Асгарда (я так и полагаю) — это машины, не наделенные разумом. Нужно также допускать, что, какие бы силы ни были посланы против нас, они реагируют на наше присутствие и приспосабливаются к нему. Ведь их цель — уничтожить нас.

Думаю, нам следует ожидать от врагов разрушения понятия "компьютерное пространство". Они явятся как чудовищные захватчики под разными личинами — я не знаю, какие именно формы они примут. Но они должны будут выразить себя по нашему образцу. То есть они должны будут перевести себя на язык символов, принятый нами, — на язык, основанный нашим воображением.

— У меня гнетущее чувство, — подытожил я, — что вы рассказываете, как пришедшие убить меня будут добиваться своего, превратившись в мои самые кошмарные сны.

— Это очень точное понимание, — сообщила она с раздражающей невозмутимостью.

— А друзья, если таковые есть? — вдруг спросил Мирлин. — Им тоже придется вмешиваться, и только таким же способом?

— Если придет помощь, — согласилась она, — они получат свое выражение по тому же образцу.

Я посмотрел на палубу, где в молчании стояло войско — пугающе неподвижное.

— А эти молодчики?

— Автоматы, — ответила она. — Нечувстпующие программы, ограниченные в способностях. Но в свое время они смогут защитить нас, и, если повезет, мы не встретим ничего более сложного, чем они. Врагам будет нелегко от них избавиться.

Что-то она была нарочито бодра. Пока длился наш разговор, я успел привыкнуть к странному окружению и даже как-то сроднился с ним. Итак, этот парень (то есть я) избран исправить некие помехи в пустынных пещерах верхнего Асгарда. В то же время его вторая сущность (честное слово, детские мечты!) этакий супергерой, побеждающий кошмары и предъявляющий богам свои требования.

Грустно, когда обстоятельства вынуждают тебя проникать в глубины отчаяния, вынуждают забираться в самые потаенные уголки твоей души в поисках утешения и исполнения желаний. Но как я понимаю, собственные наши фантазии, как и внешность, уникальны и требуют не меньшего артистизма. И наша способность мечтать вселяет надежду, утешает нас, когда холодная и пустая Вселенная сокрушает наши безудержные амбиции, заставляя увидеть, сколь малы и ничтожны мы на самом деле. Эта способность говорит нам, что из податливой глины — самих себя — мы можем вылепить нечто лучшее, она поднимает нас из грязи Вселенной и возносит к звездам.

Выпрямившись, я смотрел мимо головы Горгоны — на безлюдное море впереди нас и думал: какого берега мы пытаемся достичь?

Сюзарма Лир склонилась надо мной, едва только я открыл глаза. На краткий миг ее лицо смягчилось, на нем читалась забота. Кажется, я начинал ей нравиться, хотя и не походил на героического офицера военно-космических сил.

— Ты в порядке, Руссо? — спросила она. Я выдохнул и ощупал небо языком. Во рту было сухо и отдаленно чувствовался неприятный привкус.

— Естественно, в порядке, — отрапортовал я. — Слыхано ли, чтобы документ жаловался, когда с него снимают копию?

Ее глаза обрели прежнее жесткое выражение — Ты и вправду остряк, Руссо, процедила она. — Ты знаешь об этом?

Я знал это, но соглашаться было бы невежливо, раз она воспринимала эту мою черту без особого энтузиазма.

— Как Мирлин? — спросил я, пытаясь заглянуть из-под колпака в другое кресло. Он тоже постепенно приходил в себя. Даже поднял руку в знак того, что готов встать и приступить к следующему этапу нашей кампании.

Рабочие Девятки — роботы были запрограммированы, и особой спешки не было. Вездеход мог быть собран быстрее, чем в предыдущий раз, и значительно скорее, чем бы это сделал человек. Но это вовсе не значило, что он будет построен по мановению волшебной палочки и магических заклинаний. В настоящем мире такие вещи требуют времени.

Я выбрался из кресла, вышел из комнаты и направился домой. Там я намеревался провести час-два, не делая ничего — даже не думая, если таковое удастся. Но то были только благие намерения. Я хотел уйти один, но полковник Лир пошла за мной. Очевидно, она что-то задумала.

— До сих пор не понимаю, — начала она, — почему эти ненормальные ничего не сказали мне. Они должны были знать: что-то назревало, пускай они не могли сами вмешаться, я хотя бы прикончила Финна.

У меня не было ни времени, ни желания посвящать ее полностью в ход событий. И Девятка тоже не станет этого делать.

— Так было задумано, — ответил я жестко. — Девятка хотела, чтобы они отобрали вездеход. Рассчитывали, что смогут сами провести нас к Центру. То, что вселилось в мозг Тульяра во время компьютерного побоища, преследует сейчас единственную цель. Есть надежда, что это Нечто не совсем разумно. Оно хотело куда-то сбежать. Что ж, мы последуем за ним.

— Мы?

— Ты же сказала, что хотела пойти. Передумала?

— Нет же, черт возьми! Выбраться отсюда — и то благо для меня. Но ты уверен, что ты поступаешь правильно?

— Нет, — кратко ответил я. — Но, сидя на месте, ничего не добьешься, так ведь? Хотя сейчас хорошо бы просто поспать, не опасаясь кошмаров, которые могут сожрать меня и проснуться в моем обличье в моей же комнате.

Она с подозрением уставилась на меня:

— Думаешь, что можешь повторить судьбу Тульяра? Или уже подозреваешь, что и в тебя вселилось Нечто и только ждет возможности завладеть твоей личностью?