Сергей Мусаниф - Гвардия. (Дилогия)

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.

Точное местонахождение неизвестно

Время действия: десятый день Кризиса

Кровавая бойня, которую я всеми силами пытался предотвратить на Молоте Магистров, имела место в нашей собственной Штаб-квартире.

Условившись с Луисом о системе паролей, дабы не дать бунтовщикам возможности накачать нас наркотиками или иным способом принудить к сотрудничеству, и пожелав друг другу удачи, мы с Джеком десантировались прямиком в приемную Полковника, ибо на сам кабинет наложены ограничения.

Аккуратно, словно был в «поле», на полусогнутых ногах, готовый в любой момент открыть огонь из «ос», оставленных нам штурмовиками Шаффер, ударом ноги я распахнул дверь в кабинет.

Полковника в кабинете не было.

Зато были два трупа. Они лежали напротив двери с аккуратными отверстиями во лбах, и уложивший обоих Ти Джей целился в нас из своего пугача.

— Изыди. — буркнул он. — Вы оба объявлены мертвыми.

— Слухи о нашей смерти сильно преувеличены, — сказал я, не опуская пистолета. — Ты чьих будешь, парень?

— А ты? — Микроб был гением компьютерного шпионажа, одним из величайших хакеров, пойманным Гвардией с поличным и перевербованным Полковником на сторону «сил добра» из соображения «Грех пропадать такому таланту».

Микроб свои таланты применял исключительно за мониторами и клавиатурами, и то, что он смог уложить двоих парней, меня удивило. Наверное, натренировался в виртуальном симуляторе.

Но ситуация была для него непривычной, и он нервничал. А главное, я не знал, на чьей он стороне, и на чьей были мертвые парни, и какой ответ переведет кого-то из нас в их состояние, а какой поможет наладить взаимопонимание и сотрудничество.

— Я свой.

— Свои бывают разные.

— А кто объявил о нашей безвременной кончине, Микроб? — спросил Джек.

— Харди.

— Тогда и ежу понятно, что мы не с ним.

Вот он, момент истины. Сейчас решится все. Мой указательный палец уже напрягся на курке и…

— Слава Полковнику, — сказал Микроб, убирая пистолет. — Черт знает что творится!

— Что именно? — спросил я, опуская свой. Но убирать далеко не стал, ведь Микроб мог и блефовать.

— Полковник вызвал меня, вручил пистолет и приказал сидеть в кабинете, внимательно следить за его передвижениями при помощи камер и транслировать изображение на все мониторы в Штаб-квартире, — сказал Микроб. — Чем я и занимаюсь. А эти мертвые парни в весьма грубой и недвусмысленной манере велели мне прекратить.

— Где Полковник?

— Вот. — Микроб ткнул пальцем в монитор на стене.

Я обернулся и понял, что мы успели-таки к финальному действию.

На мониторе был конференц-зал. В нем собралось примерно пятьдесят человек. Посредине, в центре всеобщего внимания, находились Полковник и последний из оставшихся в живых капитанов.

Харди, стоя напротив Полковника, протягивал правую руку ладонью вверх, явно требуя сдачи табельного оружия как символа власти. В левой руке он сжимал пистолет и целился Полковнику в живот. Полковник, сложив руки за спиной, пристально смотрел мятежнику в глаза. Позади него полукругом стояли боевики Шаффер во главе со своей воинственной предводительницей. Она выполнила мою просьбу, но сделала это слишком поздно. Сторонников Харди было в три раза больше.

Но это в конференц-зале. А во всей Штаб-квартире?

— Сколько народа смотрит трансляцию?

— Аки футбольный матч, — ответил Микроб, щелкая клавишами. — Почти все.

Я понял, что чем бы ни закончилось их противостояние, Харди уже проиграл. Понятно, откуда взялись трупы в кабинете Полковника: Харди хотел сначала добиться результата, а уж потом трубить о нем на всех углах. Довольно-таки здравая позиция для такого ублюдка, но у него ничего не получилось.

Харди не был харизматическим лидером и не смог бы увлечь за собой людей. У него не было авторитета Зимина и научной глубины Блейна, его не любили, и он вряд ли мог бы приобрести себе сторонников.

И я не сомневался, что Полковник в любом случае сможет обойти его, выставив полным придурком и маньяком, и что он специально выбрал для места встречи конференц-зал и велел Микробу осуществлять трансляцию, чтобы всем ясно дать понять, кто есть кто в этим мире и кого следует слушать. Но почему его сторонников так мало? По идее, половина ребят должна сейчас мчаться ему на выручку.

— Зал блокирован для нырка, — ответил Микроб на мой невысказанный вопрос. — Двери заперты изнутри. Их ломают уже около двадцати минут, послали за тяжелой артиллерией. Скоро конец.

— Я еще раз требую от вас объяснений, капитан, — сказал Полковник. Похоже, самое интересное только начинается. — Что вы себе позволяете?

— Вы низложены, сэр, — был ответ.

— Низложен? — переспросил Полковник. — Я не монарх и не атаман бандитской шайки. Я не могу быть низложен. Я могу быть только отстранен от должности специальным решением комитета Совета Лиги по надзору за правоохранительными организациями и должен быть уведомлен о принятом решении за три месяца до его вступления в силу, чтобы предложить для утверждения кандидатуру моего преемника. Этот вопрос не поднимался, и он вне сферы вашей компетенции, капитан.

Молодчина, подумал я. Так его. Продержись только еще немного.

Конференц-зал располагался достаточно далеко от кабинета Полковника — три уровня вверх и полтора километра по прямой, — и мы не успели бы добраться туда до развязки. Да и не думаю, что ломающим дверь парням может понадобиться помощь двух измотанных калек. В этой сцене ваш покорный слуга останется лишь зрителем.

— Мы находимся в состоянии войны, — сказал Харди. — А военное время требует быстрых и решительных мер. Вы не способны совладать с ситуацией.

— А вы способны? — Голос Полковника мог бы замораживать океаны. — И о какой войне вы говорите? Насколько мне известно, мы не являемся военной организацией и по определению не можем ни с кем воевать.

— Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Со всем моим уважением… Сдайте оружие.

Разумный ход. Убийство Полковника не принесет Харди ничего, кроме неприятностей, а вот сдача, да еще после заявления о неспособности контролировать ситуацию… Быть может, Харди и не такой дурак, каким казался?

Только Полковник никогда не сдается.

— Со всем вашим уважением? — Полковник разил капитана наповал его же собственными словами. — И в чем оно заключается, ваше уважение? В том, что вы убивали моих людей, жизнь которых должны были защищать? Что вы постоянно противоречили мне при обсуждении тактических задач, независимо от того, что я говорил? В том, что явились ко мне с оружием в руках и пытаетесь захватить контроль над телепортом, нарушая первую заповедь гвардейца? В том, что вы ставите под сомнение все, во имя чего мы работали долгие годы, и перечеркиваете все достигнутые нами результаты? В том, что вы собираетесь разрушить Гвардию? Это знаки вашего уважения, капитан?