Джо Холдеман - Миры (сборник)

– Что еще я могу иметь в виду?

– С ней так будет всегда.

– Спасибо. Спасибо большое.

– Ты сама это знала. – Изображение переменило позу. – Переходим к варианту «да». Если ты вводишь в семью Сэма, Джон получает возможность расслабиться. Ты освободишь его от обязанности постоянно делать тебя счастливой. И когда он потянется к тебе, без прежней тревоги в душе, это будет в большей степени… настоящий половой акт.

– Ты здорово разбираешься в сексе – для чертовой железяки, я имею в виду.

– Через сенсорные системы корабля я ловлю сексуальные излучения девяти тысяч человек. Целый орнамент.

– Ты однажды описала это в виде алгоритма. Но если я спрошу, сколько раз Гарри Парселл занимался сексом с Таней Севен, ты, конечно, не сможешь ответить.

– Могу, если это полезно для твоего самочувствия. Знаешь, насчет Джона и Эвелин – мне больно говорить об этом, в том смысле, в каком я способна чувствовать боль. Но ты пожелала вести разговор в таком аспекте.

– Вернись, пожалуйста, к варианту «да».

– От этого брака больше всех выиграет Сэм. В двадцать четыре года он почувствует серьезные затруднения, как личные, так и общественные, если не примкнет к какой-нибудь линии. Две другие женщины, с которыми он связан, для него чисто сексуальные партнеры.

– Это еще одна новость, которую я должна принять к сведению?

– Ты встречала их вместе. Думаешь, они в шахматы играют?

– В бассейне, припоминаю… Со здоровыми грудями.

– В первый раз, когда вы стали близки, все началось именно с шахмат. Вы играли в шахматы, и он пожертвовал тебе королеву.

– Я забыла.

– Я ничего и никогда не могу забыть. Это твое главное преимущество.

– Ты не думаешь, что он серьезно к ним относится?

– Замуж-то он зовет тебя, а не их. Он любит тебя. Но ты должна сохранить голову ясной. Он прекрасно понимает, что в вашей семье не придают значения случайному сексу на стороне. Это важный фактор.

О’Хара долго смотрела на своего близнеца.

– Ты недоговариваешь.

– Тебе это знать необязательно.

– Если это касается Сэма, я должна знать!

Изображение стряхнуло с подола несуществующую нитку.

– Когда меня подсоединили к тебе, мы подробно, во всех деталях обсудили твои ощущения с Чарли Девоном на Девоне. Ты вспомнила один случай, особый половой акт, и реакция твоего тела была немедленной и сильной; участились дыхание и пульс, ты ужасно вспотела, в кровь выплеснулся адреналин, анальное отверстие стянуло спазмом…

– Веревки.

– Вот-вот.

– Сэм… связывает этих женщин?

– Одну. Лилак. Иногда она связывает его.

– Сэм?

– Довольно распространенная практика. Здесь даже в большей степени, чем в Ново-Йорке.

– Сэм?

– Ты была совсем юной, тебя пугало, что Чарли такой большой и сильный. Он мог прихлопнуть тебя одной рукой. Ты влюбилась в него из-за его загадочности и шрамов. С Сэмом веревки – совсем другое дело. Но не думаю, чтобы он когда-нибудь предложил тебе это. Так он предпочтет развлекаться с Лилак.

– Может, я сама попрошу его. Он, бедняга, от удивления выскочит из штанов.

– Ты для него – духовное. Сэм никогда не причинит тебе вреда. – Проекция нервно закинула ногу на ногу, будто и впрямь волновалась. – Марианна. Будь реалисткой. В этой жизни тебе довелось заниматься любовью с двумя великанами-иностранцами, двумя алкоголиками-интеллектуалами и заумным ирландским философом. Теперь перед тобой – еврейский интроверт-вундеркинд, которому нравится временами чередовать веревки с оральным сексом. Возможно, он самый нормальный из всех, кто тебя когда-либо интересовал.

Глава 5

Частица гармонии

Играть на арфе несложно, хотя, конечно, нужны годы, чтобы научиться играть хорошо. Сэм разметил основания струн разными цветами, выделив главные триады, так что О’Хара за несколько минут освоилась с инструментом и смогла подобрать несложную мелодию. Специальные рычажки подключали электронные эффекты, вибрацию и эхо. Но О’Хара больше нравилось простое звучание. Арфа была нужного размера, как раз чтобы опереть на колено и опустить подбородок на изогнутый верх, так что струны пели прямо в голове.

Она сидела на кровати, которую делила с Дэниелом, снова и снова пробегая пальцами по струнам, с закрытыми глазами, погрузившись в воспоминания, и не слышала, как дверь тихо отворилась.

– Это арфа? – спросил Дэн.

Она подскочила, едва не уронив инструмент.

– Ты меня напугал!

– Здорово звучит.

– Ага. – Она пробежала пальцами по струнам. – Сэм сделал ее для меня.

– Сэм?

– Вассерман. Историк. Помнишь? Мы с ним были любовниками во время спасательной экспедиции на Землю.

Дэн молча кивнул и отошел к зеркалу. Глядя в него, он спросил:

– Так что же, вы снова любовники?

– Нет. – Она пристально всматривалась в отражение его ничего не выражающего лица. – Дело гораздо серьезней.

Дэниел на два пальца нацедил в стакан буу и разбавил таким же количеством воды.

– Продолжай.

– Почему ты не спросишь?

– Хватит играть, Марианна. У меня был тяжелый день. – Он сделал глоток и прислонился к стене. – У Элиота волосы стали дыбом на заднице из-за этих распределений TE&S…

– Сэм хочет жениться на мне. На нас.

– Примкнуть к линии?

– Ну да.

Дэн поставил стакан на пол и сел на кровать спиной к О’Хара.

– Иисусе. Все сразу валится на голову.

– Извини, что перебила. Можно и мне глоточек?

Без единого слова он смешал напиток для нее, подал и сел рядом, не касаясь.

– Ты любишь его?

– Если ты хочешь простой ответ, тогда – да.

– Но ты не уверена…

– Нет; он по-своему забавный. Застенчивый. И, ты знаешь, я не могла бы держать что-то такое в секрете от тебя.

– Знаю. Просто это… так неожиданно.

– Для меня тоже. Давай оба немного подумаем об этом. – Она одним глотком осушила половину своего бокала и закашлялась. – А что там за проблема с TE&S?

– Ты говорила Джону и Эви?

– Еще нет. Эви не будет до 18. 00; Джон, наверное, дремлет. Встретимся за обедом, ты помнишь?

– Помню. – Он долго смотрел в стену. – Элиот выступает с неуязвимой позиции, конечно. Лично мне TE&S причитается меньше всех в Кабинете. Точнее говоря, вполовину меньше, чем любому другому.

TE&S было сокращенным названием трехмерного бюджета «Время, Энергия, Снабжение», причем «Время» означало рабочую силу.