Николай Бондаренко - Вот Человек !

Старик глянул на меня безумными очами и рассвирепел:

— Ты что, с луны свалился? Он спрашивает, — закричал он, — хочу ли я есть! Ну давай, накорми меня!

Собравшиеся вокруг кучи на мгновение перестали копошиться и вонзили в меня острые голодные глаза.

— А вы не смейтесь, — сказал я. — Я действительно хочу вас накормить.

— Убирайся отсюда! — в гневе затрясся старик, и его клюка грозно запрыгала у меня перед глазами. — Нашел, над кем потешаться!

— Он говорит правду, — сказала седая женщина. — Это тот самый мужчина. Он подарил мне каравай хлеба… Спасибо, добрый человек!

Глаза старика забегали по моему лицу, он не верил.

— Ну и… где же кормить будешь? Куда идти?..

— Все приходите. В обеденное время. Знаете, где находится городской парк? С правой стороны там трехэтажный дом с колоннами…

— Знаем!..

— Скажите всем: господин Карл приглашает на обед.

Я зашагал прочь, сопровождаемый назойливым жужжанием зеленых мух. Прибавил шагу и почти побежал по пустым полусонным улицам. Даже особняк господина Крома не удостоил вниманием. Единственным желанием было — убраться подальше из этого несчастного города… Улицы, дома, облезлый кустарник по переулкам — все вызывало раздражение и протест. В то же время я недоумевал: при чем здесь улицы, дома, переулки?.. Разве дело в них? Но до ответа не добирался.

Я разволновался, вернувшись в русло забытых чувств и рассуждений. И в то же время понимал — главное опять унеслось непойманной жар-птицей, хотя в руках, кажется, оставалось ослепительное перо.

Меня вдруг осенила догадка: вот почему я становлюсь таким неустойчивым и непонятным для самого себя! Карлу, наверное, уже удалось загнать в чернильницу часть моей души. Начинаются метаморфозы… Скоро я буду таким же покорным и безликим, как Бо-Э-Ни! Предположение было настолько неприятным, что я сразу же постарался его забыть. Не лучше ли оглядеться вокруг, устремить взор на небо!

Утро светлело; серое одеяло тучек сияло голубыми прорехами. Скорей бы показалось солнышко и по-настоящему согрело всех, кто жаждет тепла.

Я замерз. Мелкая дрожь пронизала все тело, зуб не попадал на зуб. Сунул руки в карманы плаща — не помогло. Большого холода, кажется, не было — почему же меня так трясло?

Неподалеку с удивлением обнаружил трехэтажное учреждение Карла. А мне казалось — не знаю, куда забрел… До начала рабочего дня тьма времени, и я решил: не только согреюсь, но и в мягком кресле вздремну.

По молчаливым коридорам, мимо офиса-двенадцать, проскочил к себе. И вот уж чего никак не ожидал — телефонного звонка!

— Где ты шляешься! — заорал в трубку Карл. — Немедленно ко мне!

В приемной поразился еще больше, увидев Ри.

— Все из-за вас, — процедила она сквозь зубы. — Будто делать нечего. Жди его! Ищи его!

Я пожал плечами и вошел к шефу.

— Доброе утро, господин Карл!

— Довольно паясничать! — вскипел Карл. — Где тебя черти носят?

— Разве я не имею права? После работы? — возразил я.

— Не имеешь! — закричал Карл. — Только с моего разрешения! И никаких контактов с посторонними!

— Слушаюсь, господин Карл.

— Перестань валять дурака. И хватит врать!

— Не понимаю, господин Карл.

— Понимаешь. Сколько лет историку?

— Сорок.

— Ему не сорок, он гораздо моложе.

— А какая разница. Мы довольно мило поболтали.

— Свои впечатления, — ядовито заметил Карл, — придется изложить на бумаге. О чем говорили, кто он, откуда и все остальное. Будем считать это вторым делом первостепенной важности. А первое дело — вот оно. — Карл извлек из ящика стола вчерашний протокол, над которым я и Ри допоздна трудились, и швырнул передо мной.

— Не годится! — выпалил Карл.

— Как — не годится? — возмутился я.

— Так — не годится. Протокольчик-то куцый, как… у зайца хвост! — Карл с удовольствием повторил: — Да, как у зайца хвост! Будем обогащать, дополнять, совершенствовать. Ведь не для того теряли время величайшие боссы делового мира, чтобы их слова и мысли остались где-то в воздухе!

— Ну и обогащайте, — вырвалось. — При чем здесь я?

— При том, — затрясся Карл, — что протокол вел ты, ты, ты!

— Скажите и за это спасибо, — сказал холодно я. — Больше не прибавлю ни слова!

Я гордо покинул карловский кабинет и мимо побледневшей Ри прошествовал в офис-четыре. Сел за стол, подпер подбородок кулаками и закрыл глаза. Задремал. А может быть, только показалось, что задремал. Услышав шелест платья и уловив знакомые духи, мгновенно очнулся и увидел Ри, сидящую напротив меня. Ри очаровательно улыбалась. Она спросила:

— Вы, наверное, очень устали?

— Устал, — кивнул я.

— Я так и подумала. Но грубить все равно нельзя, — мягко продолжала Ри. Господин Карл грубостей не заслужил. Вы, наверное, еще не поняли, кто он.

— Наверное, — вздохнул я, горько сожалея о том, что душа девушки наверняка в чернильнице.

— И наверное, не поняли, что все распоряжения господина Карла выполняются беспрекословно.

— Наверное.

— А теперь вы хорошо это уяснили, — обвораживала своим голосом Ри. Следовательно, нужно взять себя в руки и выполнять то, что необходимо.

Ри положила передо мной протокол.

— Я же сказал! — разозлился я. — Не прибавлю ни слова!

— Ну вот вы опять, — всплеснула ослепительно белыми руками Ри.

— Да, опять, — жестко сказал я. — И разговор закончим.

— Вы не только грубиян. Вы… — Ри изящно покрутила пальчиком у виска.

Я отвернулся и не видел, как девушка уходила. Должно быть, я ее сильно рассердил. Что ж, я готов извиниться, но отступить от своего слова? Никогда!

Заглянул Бо. На цыпочках, то и дело оглядываясь, он приблизился к столу.

— Не горячитесь, — шепотом посоветовал он. — Бывает, устанешь, но пересилишь себя — и пройдет.

— Мне нужны деньги, — грубо сказал я. Совсем не хотелось говорить с человеком, у которого душа замурована. — Дайте взаймы.

— Я бы с удовольствием, — улыбнулся Бо. — Я кое-что уже решил, но трудно как-то сразу…

— Но с этого начинается подвиг! — торжественно воздел я руку. — Чего вы боитесь? Смелее! Трудно сделать первый шаг, а потом пойдет, пойдет!

— Я думаю над этим. Уверяю вас, все не так просто.

— Думайте, больше думайте. Человеку свойственно думать. И совершать благородные поступки.

Бо, не сводя с меня широко раскрытых глаз, попятился к двери. Только его и видели.

Появился кто-то еще из комнаты Бо-Э-Ни. Кажется, Э. Он низко наклонился и вкрадчиво спросил:

— Сугубо между нами. Нельзя поступать так опрометчиво. Это вам повредит. А у вас, я слышал, незаурядные…