Алексей Егоренков - Змеиный бог

Щелк-дзинь, щелк-дзинь, щелк-дзинь, — привычными щелчками левой Пако перевернул десяток медяков, один за другим, у противоположного края.

— Покуда не поймали, ты при своих, — закончил он и хитро глянул на слингера. — Ну что, чико, всё понял? Твой ход.

Отложив тяжелое ружье, Пепел осмотрел доску.

— Забираю свои, — сказал он. — Правило номер два.

Щелк-дзинь, щелк-дзинь, щелк-дзинь. Пако вернул свои «решки» на место.

— Святое правило! Вот и набанковал себе. Главное вовремя остановиться. Да?

Стрелок подбросил уцелевший медяк, поймал его и уронил себе в карман.

— Спасибо за игру, — сказал он. — Винтовку я отнес. Деньги получил. Мало, но бывает хуже. На потроха заливные хватит. А спрошу у Масла, как плечо — так и на пиво хватит.

— А там, — Пако обвел палатку широким жестом, — свобода, прерия и нажива. Да?

У Пепла снова защекотало внутри. Они с Пако дружно скривились.

«…транслируют сдвоенное изображение через окуляр в мой уцелевший глаз…»

«НОЛЬ-СЕМЬ, ноль-пять, ноль-тридцать. ВЫЖИВШИМ в ноль-восемь, один-пять, ноль-двадцать семь… ДВАДЦАТЬ СЕМЬ».

Шершавый голос истерически захохотал, и его вытеснила гитара из Санта-Фе.

— Что плохого в наживе? — спросил Пепел.

Торговец шумно вздохнул.

— Ты, слингер, так и думаешь себе как фраер. Ищешь, как говорится, что само тебя нашло!

Тюк! Крак! КВА-А! КВА-А!

Мощным ударом мачете Пако снес деревянную перекладину. Теплое дыхание Стены тут же сдернуло палатку и поволокло ее прочь.

— СВОБОДА! ПРЕРИЯ! — рявкнул мексиканец.

К неудовольствию Пепла обнаружилось, что лагерь разбит прямо у подножия особняка, где покойный мастер спал в объятиях своей неживой дочери.

— Эй, Сержиньо! — крикнул Пако, развернувшись к воротам. — Подай сюда этого, трактирщика, эль путо гордо! И пивка пусть захватит.

Коренастый бразилец вернулся. На мушке дробовика он буксировал необъятную тушу Масляного Джека. В руке бармена звякала пара бутылок.

— Трактирщик! Задание тебе, — сказал мексиканец. Он потянулся и взял пиво. — Возьми там в куклодельне решетку, зажарь нам мяса. Руки помой только. И перца хорошо всыпь, понял? Как это самое, на два пальца, чтоб вставило. Да? Всё, ступай, пошел!

Торговец замахал руками, и Масло с португальцем удалились.

В два отработанных приема Пако избавил бутылки от лайма и вручил одно пиво слингеру. Пепел отхлебнул колючего напитка, проглотил его и одобрительно прищурился.

— Ну что? — спросил мексиканец. — Всё есть?

В походном фонаре плясал керосиновый огонек. Позади, на громоотводе, верещал флюгер Куклодела, терпеливо размалывая пыль.

— Кто б мог подумать, — сказал Пепел. Он хлебнул еще пива. — В здешних глухих краях. Да еще на самом видном месте.

Пако вытянул руку и стукнул донышком своей бутылки о бутылку слингера.

— Я много таких мест знаю, чико. Салуд.

Запрокинув голову, торговец присосался к стеклянному горлу. Пепел тоже отхлебнул пива и обнаружил, что ему очень хочется пить. Слингер не удержался и вылил в себя бутылку почти целиком.

— Я найду тебе индейцев, — сказал он, когда перевел дух.

Не успев проглотить пиво, мексиканец булькнул, закивал и пихнул стрелка в бок.

— Но работу делаю я, — добавил тот, — и отныне мы играем по-моему.

— Как скажешь, слингер, — Пако все кивал.

— Это важно. Ты должен…

— Да, да, да, да.

— Сказать мне, откуда взялся твой камень Солнца.

Кивки сразу прекратились.

— Лишние знания, чико, — начал мексиканец, но Пепел остановил его.

— Мне нужно понимать, что мы ищем, — сказал он.

Пако встал и опять сел. Он шумно отхлебнул из бутылки и наконец решился.

— Индейские ружья, — сказал торговец, вытирая нос. — Большой тайник с индейскими ружьями.

Настал черед Пепла скрести за ухом.

— Их ружья сделаны из мусора, — сказал он. — Они стреляют какими-то духовыми перьями. Даже не убивают насмерть.

— Ох, и много ты знаешь, чико. — Мексиканец убавил тон. — То ружье, что мы сняли с трупа на Юкатане, убивало еще как, поверь. Деревья вокруг падали.

Р-РА-РУМ!

«…и я увидел мир, дети мои, каким его видит Господь, во всех четырех измерениях…»

«ВЫЖИВШИМ, повторяю, ноль-восемь, один-пять, НОЛЬ-ДВАДЦАТЬ-ПЯТЬ-АХ-ХА-ХАХ-ХА-ХА-А-А».

Снова запрокинув голову, Пако осушил бутылку до капли.

— То Люциферово ружье было, — сказал он.

— Ядрами стреляло? — Пепел ухмыльнулся.

— Солнцем.

Торговец смотрел на него без тени насмешки. Стрелок закурил и покачал головой.

«…и многие беды земные стали смешны мне так же, как и Ему, и многие нравы стали мне отвратительны…»

«Будьте осторожны: наши ребя…..а передовой сообщают об ИНТЕРФЕРЕН…»

— Я был там, чико, — сказал мексиканец. — Три машины мы потеряли. Полдюжины сольдадос! Против одного дикаря с ружьем.

— Не верю.

— Мадре, люди горели и лопались, я вот этими глазами видел, — сказал Пако. Он сунул два пальца себе в лицо. — Юшкой брызгало вот в эту морду.

— Всё равно на сказку похоже.

«Змий отнял мой глаз, дети мои, но не смог пошатнуть моей веры…»

«…находиться небезопасно, дорогие радиослу…»

— Колдовство! — Торговец и потряс указательным пальцем. — Колдовство — оно не только в сказках. Ты уже большой, слингер. Ты должен знать.

Ква-а! Ква-а! Им в лица снова ударил теплый ветер.

— И диск твой тоже заколдован? — Пепел наморщил лоб.

— А то! Один Куклодел и расколдовал. Умней тебя он был, чико. Ох, умнее.

— И что там оказалось?

— Пёс его разберет! — отозвался Пако не без удовольствия. — Там по-индейски всё. Нам, белым людям, не разобрать. Мы с чертями не водимся, по дядюшке их не знаем.

«НОЛЬ-тридцать-ПЯТЬ тебе сказано, истеричка. Рядовой!..»

«…многоножки в моем перископе суть ваши тела, растянутые в пространстве и времени…»

Налетел песчаный ливень.

— Хорошо, — сказал Пепел. Он загородился ладонью. — На трассе твоих индейцев поймаем. Они возвращаются затемно.

— Откуда и куда?

— Узнаем заодно.

Торговец постучал перстнями по длинному горлышку.

— Эста буэно, — сказал он и поднялся. — Допивай пиво, идем.

Но Пепел не двинулся с места.

— Мне нужна Кочерга, — сказал он.

— Пута мадре, что за кочерга?

— Мой револьвер.

— Твоя волына с будильником на боку? — спросил Пако. Он колебался. — Опять кровью всё зальем, слингер?

Стрелок подобрал одежду и сел на кровати. Он сказал: