Анатолий Шишко - Конец здравого смысла

Игра была захватывающая, напряженная.

- С дворцом, кажется, покончено,- заявил Лавузен.

И это была правда. Марч ликовал. Теперь они, скинув шикарные костюмы, облачились в кепи, а смеющиеся глаза Лавузена закрыли очки. В клетчатых пальто и крагах друзья имели вид шоферов. Кто станет искать принца под кожаным кепи?

Угрозы герцога и подозрительные люди на Тауэрском мосту решили дело. Только теперь оба поняли, как далеко зашла игра, и, казалось, улицы сдвинулись, туман насел ниже, а в каждом прохожем чудился шпик. Тут пригодилась ловкость Лавузена, с быстротой молнии решавшего ходы игры.

Круг стягивался. Друзья избегали встреч, сторонились общественных мест и даже голод предпочитали утолять в мелких харчевнях на берегу Темзы. В Лавузене закипало бродяжничество парижского гамена, шутки и остроты сыпались колючим фейерверком. Но осторожность, нюх гончей ни на секунду не покидали его.

Марч поражался той легкости, с которой Лавузен разматывал клубок событий. В кабачке, на сходнях, помогал грузить тяжело хрустящие кули угля, за виски после трудного дня, в кругу матросов Лавузен был прост и весел.

В последней гостинице они оставили все следы прошлого,- все свои вещи, и не показывались там. Лавузен располагал некоторой суммой денег в надежде покинуть Англию и носил их всегда при себе. Но отсутствие визы, слежка эти инквизиционные приемы современной культуры - изнуряли их.

Философия Лавузена сократилась до минимума необходимых слов. Марча этого простого парня, неосторожно попавшего в кинематографический поток событий, бросало то в холод, то в жар.

Лавузен возмущался:

- Ну, бегемот, поворачивайся живее, какой-то тип слишком долго идет за нами.

И Марч бежал, прыгал в омнибусы, таскал кули, делал все, чтобы не отстать, не упустить из виду друга, сосредоточенно доигрывающего последний акт так весело начатой пьесы.

Город преступлений, болезней, туманов... В эти тревожные дни, следуя за Лавузеном, Марч пересек тысячу улиц, переулков, тупичков, которыми так богат Лондон. Пышный Уолл-стрит, Сити - гнезда хищных дельцов, и как контраст - Тотенгэм, Оксфорд-стрит - уголки мировой революции.

Желтый омнибус томительно волочил их по северным предместьям. Ряды сгнивших лачуг чередовались с гремящими отелями, лавчонками старья у Тефнель-парка. Друзья познакомились с поричем [6], так вкусно приготовленным в баре у Кемден-Тауна, где хмурый слуга подал им кофе с вареньем. Как приятно сознавать, что к ленчу не нужно одевать динер-жакета [7], что вообще ничего больше не интересует, кроме свободы. Повинуясь хитроумным прыжкам и уловкам Лавузена, путающего следы, они бросались в такси и мчали на Пэлл-Мэлл, где белый клоун, дергая картонного льва за хвост, прохаживался на счет империи, озираясь на полисмена. Поплар, Степней - рабочие шумные районы с удвоенными пикетами констеблей. А на улице пароходных компаний Лавузен в первый раз тяжело вздохнул, глядя на витрины "Северо-Германского Ллойда", где крепко сколоченные янки дожидались билетов на морские экспрессы в Остенде, Гавр, Кале. Они видели много людей, выступавших из полумрака Флит-стрит. Их вели полисмены в суд и обратно. В раскрашенных вертепах Уайтчепеля под адский саксофон дергались негры, свирепо вращая белками, чтобы за ситцевыми кулисами вытирать слезы.

Они видели многое, но запомнили одно: западная часть - богачи, восточная - бедняки. И, подражая глухому ворчанью машин, дома, улицы, скверы, кварталы враждовали, напирая друг на друга.

Был холодный осенний день. Дождь и туман схлестнулись в яростной борьбе; с двух часов дня вспыхнули фонари.

- Сегодня мы попробуем,- мрачно решил Лавузен, подсаживая друга в отходивший омнибус.

Плыли улицы, налитые багровым соком фонари, витрины, как в первый день приезда Марча, но сегодня англичанину из полуприкрытых окон чудились враги, и Марч кусал губы, согнувшись на империале, готовый по знаку Лавузена прыгнуть на асфальт.

- Чаринг-кросс,- прокричал кондуктор.

Кожаное кепи Лавузена растаяло в очереди за билетами. Вокзал гнал поезда на юго-восток, к морю, меловым скалам, к Дувру, а там пароход... Увидит ли Марч все это?..

Кругом толкались, и никому не было дела до двух фантазеров, суетящихся в поисках своего поезда.

- Вот два билета до Дувра. Держи и следи за мной.

Проходя через буфет, Лавузен локтем подтолкнул Марча, указывая на плакат:

ИМЕНЕМ КОРОЛЯ!

Повелеваем задержать и под страхом смерти за

укрывательство сдать на руки властям нижеследующих лиц:

француза АНРИ ЛАВУЗЕНА

и

английского подданного МАРЧА СУАТТОНА.

Всем органам железнодорожным, морским и воздушным

вменяется в обязанность строжайшая проверка отбывающих.

- Джентльмены, занимайте ваши места! Скорый. Дувр!

Лавузен оторвал Марча от плаката и вскочил в вагон; они пробежали площадку и выпрыгнули с другой стороны. Поезд плавно ускользнул, обнажив платформу, по которой трое людей догоняли вагон.

Когда опоздавшие прицепились на ступеньки, Лавузен, солидно отдуваясь, вышел через главную дверь на улицу.

- Лавузен, эти трое?

- Агенты,- кивнул Лавузен.

- Но куда мы денемся?

- Пока в гостиницу. Улететь нельзя. Автомобилем до Дувра это подозрительно... Остается... нашел!

Марч даже испугался.

- Что?

Но Лавузен, содрогаясь от хохота, только поправлял сползающие очки и качал головой.

* * *

На Дрюри-Лейн, в отеле "Глория", где хранились их вещи, Лавузен держался крайне демонстративно. Громогласно требовал меню, распекал за неуборку номера, раза два без всякой нужды прошелся по ресторану, заглянул в биллиардную и только тогда величественно вошел в свой номер.

Тут Марч с ужасом заметил, что очки Лавузен снял и кепи держал в руках. Значит, прислуга, постояльцы, все могли... Марч не выдержал.

- Лавузен!

- Тсс... Ты наивен, Марч, а наивность это небрежность. Великолепно,пробурчал Лавузен, подходя к окну, и, обернувшись, скомандовал:

- Марч, одеваться! Не хнычь...

Совершенно не уясняя себе, что он делает, только подражая, Марч натянул фрачную пару, вставил в глаз ненавистное стеклышко монокля.

- Прекрасно,- улыбнулся Лавузен.- Возьмите в руки цилиндр, иначе вы недостаточно глупо выглядите. Шаркните ножкой. Так. Действие начинается, а вот и занавес,- Лавузен повернулся к двери.

Как из коробки с сюрпризами, выскочил лакей.

- Автомобиль! - твердо приказал Лавузен.

Сюрприз исчез с легким наклоном головы, пропустив пять человек.

Вошедшие сняли шляпы, приятно обнажив лысины. Лавузен обернулся:

- В чем дело, господа?

Первый джентльмен развел руками.

- Переутомление. Нервное переутомление.