Сакё Комацу - Времена Хокусая

— Что за глупости ты говоришь! Покупки не мужское дело. Ну-ка, припомни, кто из твоих приятелей ходит за покупками? Это всегда поручается женам. Так положись на меня! И потом, неужели ты не понимаешь: просто неприлично покупать то, что можно получить в качестве, премии! Это же прямое нарушение общественного порядка! А кроме того, где ты видел книжные магазины? Их вообще нет. Правда, на супербазарах продаются ежемесячные и еженедельные журналы, но книги можно получить только по премиальным талонам.

Но господин Раш уже лихорадочно переодевался. Он крикнул:

— Замолчи! Меня просто тошнит от всех этих фокусов с талонами! Чудовищно! Неслыханно! Книги — премия за покупку жратвы или каких-нибудь там подтяжек и бюстгальтеров! Ведь, если книги вообще существуют, значит, где-то их делают. Так я найду это место и потребую! Быть не может, чтобы не продали за деньги! И не уговаривай меня, пожалуйста. Я решил и не отступлюсь!

Господин Раш полистал телефонную книжку, удовлетворенно хмыкнул и выскочил за дверь.

— Упрямец, сумасшедший! — крикнула ему вслед жена.

— Ну, видела?!

Сияющий господин Раш положил на пол солидную стопку книг, перевязанную бечевкой. Это было полное собрание сочинений Хемингуэя.

— Что ж, значит, твое желание исполнилось, — сухо ответила жена.

— Да! Исполнилось! Уф-ф! Даже дышится легче! Так сказать, съездил по морде этому паршивому жизненному укладу, где на каждом шагу обман и всякие идиотские штучки.

— И что же, так тебе сразу и продали?

— Какое там — сразу! На меня пялили глаза как на помешанного и говорили: неужели вы еще не усвоили из телепередач, что книги получают даром, по премиальным талонам? И при этом смотрели осуждающе: мол, ну и ну, что это за семья, где совсем не едят кондитерских изделий…

— А ты что?

— Ну, я сказал, что все это мне известно. Но книги как премия за обжорство мне противны. Я хочу их купить… И знаешь, старик, который со мной разговаривал, вдруг страшно обрадовался. Даже посветлел весь. Какое счастье, говорит, что в наше время еще встречаются такие люди! Чего там, говорит, берите книги так, даром. Я дарю вам.

— Какой милый старичок! — проворковала жена. — Разумеется, ты взял?

— Да нет же, как ты не понимаешь?! Я объяснил ему, что хочу купить, только купить, за собственные деньги. Он прямо расстроился. Я бы с удовольствием продал, говорит, но у меня договор с кондитерской фирмой, так что продать могу лишь по очень высокой цене. Такие уж у нас условия… Но цена для меня не имела значения. И, как видишь, я купил.

Когда господин Раш назвал сумму, жена подскочила от ужаса.

— Нет, ты просто потерял совесть! Потратить столько денег, и на что?!

— Ладно, теперь уж ничего не поделаешь. Я поступил так, как хотел. Считай, что это моя прихоть…

Жена надула губы.

— Ну, не сердись! — продолжал господин Раш. — Я так доволен, так доволен! А старик… О, как он был тронут! Долго пожимал мне руку и даже адрес записал. Эх, и почитаю я сейчас!

Господин Раш радостно рассмеялся. Давно уж он не был таким веселым.

Вдруг раздался звонок. Жена пошла открывать.

— Кто там?

На пороге стоял посыльный.

— Скажите, пожалуйста, это вы только что купили полное собрание сочинений Хемингуэя?

— Да, а в чем дело?

— Издательство поручило мне доставить вам вот это в качестве премии за покупку книг…

И посыльный завалил всю переднюю коробками всевозможных конфет в радужных упаковках.

Синити Хоси

МУЖЧИНА В КОСМОСЕ

— Дай-ка мне посмотреть в видеоскоп. Наверно, Земля стала еще ближе, — сказал старик, потягиваясь в тесном пассажирском кресле.

Он подолгу спал и, просыпаясь, каждый раз просил об одном и том же.

— Пожалуйста, прошу вас! — улыбаясь, ответил молодой пилот.

В маленькой ракете межпланетной связи находились только эти двое. На пульте управления мигали сигнальные лампочки. За иллюминатором расстилалась черная, безмолвная ночь. А вдали — звезды. Мириады звезд, больших и маленьких, ярких и бледных. Они были всех цветов и оттенков, эти звезды. Словно кто-то раздробил замороженную радугу и рассыпал осколки в необозримом пространстве.

— Я думаю, на Земле уже можно различить моря и горы, сказал старик. — Да, давненько я там не был… Пожалуй, уже лет сорок прошло.

Он склонился к пульту управления и заглянул в видеоскоп. Но тут же оторвался от прибора и, понурившись, пробормотал:

— Ничего я не вижу. Наверно, подводит зрение. Еще бы, когда долго пробудешь в космосе, обязательно у тебя в организме что-нибудь выходит из строя…

Он достал из кармана пузырек с каплями, пипетку, оттянул морщинистое веко и запрокинул голову. В глаз скатилось несколько бисеринок прозрачной едкой жидкости.

Пилот, до сих пор сдерживавший смех, прыснул.

— Ну, разумеется, вы ничего не видели! — сказал он. — Ведь на выходной трубе был чехол! — и он снял чехол с внешней линзы.

— Ах, ты, щенок! Опять меня купил! — заорал старик и треснул молодого человека кулаком по спине.

Однако старик не рассердился. Он любил и ценил шутку. Большую часть жизни провел он на космических базах, а там все шутили — старые и молодые, ветераны и новички. И каждый старался превзойти другого в находчивости и остроумии. Правда, иной раз люди перебарщивали и невинные проделки превращались в грубое озорство. Но никто никогда не обижался. Такое уж там было правило — не терять чувство юмора. Ведь человеку надо хоть как-то развлекаться, а какие развлечения в космосе? Если не хочешь окончательно закиснуть, то выбирай себе роль по вкусу — либо незадачливого пьеро, либо развеселого комика. Старайся любой ценой разыграть ближнего и не сердись, когда сам попадешься на удочку.

Это правило неукоснительно соблюдалось не только на базах, но и в ракетах. Если бы молодой пилот оказался угрюмым и неразговорчивым, любой пассажир уже через сутки умирал бы со скуки. Так что старик нисколечко не обиделся. Он с интересом ждал, какую еще штуку выкинет этот парень. И вообще, они отлично ладили. Старик почувствовал симпатию к пилоту в первый же день, как только они вылетели с Марса. Он узнавал в нем свои черты — сам был таким же в юности.

— Ну, вот, теперь все в порядке, — сказал пилот. — Теперь увидите. — Он отрегулировал видеоскоп и направил его на голубовато-зеленую звезду, мерцавшую во мраке.

— О-о! Вижу, вижу! Вот она, Земля! Наконец-то! Синие пятна… это океаны И зеленые — материки… И белые облака вижу… Сколько нам еще осталось лететь?

— Я же вам недавно говорил. Два дня до космодрома на Луне. А оттуда до Земли всего один день. Совсем уже мало осталось. Ишь, как вам не терпится!