Джон Браннер - Небесное святилище

Викор думал: «Конечно, ее может здесь и не быть, она может сейчас работать в одном из приемных залов или где-нибудь еще…» До него не сразу дошло, что он видит. С запозданием он принялся бормотать извинения.

Необычный мягкий пластик красного цвета, который всегда имел форму двух кресел и, похоже, служил единственной мебелью в каюте Рейдж, лежал на полу в виде толстого матраса. Обычно пустые переборки выглядели по-другому: слева от входа была оставлена открытой дверца шкафа, за которой виднелись одежда и обувь; напротив нее за похожей дверцей открылось взгляду собрание печатных книг и книг на магнитных лентах. Были и другие перемены.

Викор не сразу все это осознал, поскольку каюта была так же тускло освещена, как и коридор. Обычное освещение было приглушено до бледного сумеречного полусвета. В этих сумерках он увидел Рейдж, которую разбудил его внезапный визит. Она лежала под блестящим шелковым покрывалом на матрасе из пластика и смотрела на него, сонно моргая.

Мгновением позже она уже собралась с мыслями и тотчас прервала поток сбивчивых извинений Викора.

— Неважно, Викор — раз ты пришел, значит у тебя были на то причины. Ты выглядишь таким несчастным! Что стряслось?

Она села, изящным жестом закутавшись в покрывало, так что Викор лишь мельком увидел обнаженное плечо и соблазнительные очертания груди, и включила яркий свет. Рейдж выглядела крошечной и хрупкой, как фарфоровая статуэтка. Ее босые ступни выглядывали из-под покрывала, завершая образ. Викор облизал пересохшие губы.

— Я поступил, как идиот, — сказал он. — Не думаю, что вся вина падает на меня, но…

Она жестом пригласила его сесть на пластиковый матрас, и он неловко повиновался, стараясь не смотреть на нее слишком пристально. Отрывистыми нескладными фразами он рассказал, что произошло, и почему он никогда больше не будет свободным человеком. Рейдж слушала его молча, чуть склонив голову набок.

— Вот и все, — горько завершил Викор свой рассказ. — Меня подтолкнули к тому, чтобы я перечеркнул всю свою жизнь одной дурацкой вспышкой раздражения!

— Бедняга, — сказала Рейдж, положив маленькую нежную руку ему на плечо.

Ее прикосновение подействовало, как выключатель. Викор опустил голову и почувствовал, как мышцы его живота судорожно сократились в первом из длинной серии всхлипываний.

Он лишь смутно сознавал, что Рейдж грациозно встала и перемещается где-то на краю его затуманенного слезами сознания. Когда он смог поднять голову и снова обрести способность ясно видеть, Рейдж стояла рядом, завязывая пояс простого платья длиной до пола. Лицо ее выражало больше чувств, чем он когда-либо видел.

— Вставай, — мягко сказала она, и, коснувшись его плеча, заставила Викора подняться.

Затем она наклонилась к мягкому пластику на полу, проделала что-то неуловимое, и матрас разделился на две части. Из каждой части Рейдж образовала привычное ему по прежним визитам кресло и усадила Викора в ближайшее из них.

— Это поможет, — сказала она, повернувшись чтобы открыть еще одну скрытую дверцу в переборке и достать из шкафчика красивой формы кувшинчик и две небольшие кружки.

Рейдж налила ему и себе, и передала кружку Викору. Он судорожно глотнул и обнаружил, что напиток мягок на вкус, но обжигает внутри. Через несколько мгновений по телу его разлилось приятное тепло.

Тем временем Рейдж опустилась во второе кресло, лицом к нему, изящно положила ногу на ногу и расправила подол белого платья.

— Ты еще очень молод, Викор, верно? — спросила она.

Тот вяло кивнул.

— Мне почти двадцать, — нерешительно ответил он.

— И какова до сих пор была твоя жизнь?

Он пожал плечами.

— Довольно обычна. Я хорошо учился в школе, и в пятнадцать лет меня выбрали для обучения на мелкого служащего. Потом более-менее случайно я получил назначение в космопорт, расположенный рядом с моим домом. Потом стал учеником казначея и наконец получил место стюарда на рейсовых лайнерах. Оказалось, что за мной наблюдали. Когда прежний курьер заболел, меня попросили передать сообщение на Станцию. В следующем рейсе меня уже назначили постоянным курьером.

— И это все? Нет, конечно. Тебя ждут дома родители, друзья — и, наверное, девушка?

Викор покачал головой. Разумеется, у него не было девушки! Он подумал, надо ли объяснять, почему, но вспомнил, что Рейдж вдвое старше его, и решил промолчать.

Но хотя бы намекнуть на причину он мог. Он неуклюже сказал:

— Девушка должна быть такой, чтобы я мог… мог работать с ней вместе и восхищаться ей как… ну, вы понимаете. Это единственное утешение, о котором я мог подумать, когда все случилось сегодня.

Рейдж сделала крошечный глоток из кружки и задумчиво кивнула.

— Жизнь на Станции не так плоха, Викор. Я провела здесь почти половину своей жизни, бывая на родине только раз в году. Ты знаешь, что для нас, глейсов, Станция — это гораздо большее, нежели просто собственность и предмет гордости, как Майкос для кэтродинов или Элчмида для паг. Станция для нас означает надежду, а еще защиту — защиту от порабощения другими расами. Но кроме того она означает работу. Работу на протяжении всех дней, всех ночей, всей жизни, работу без ошибок и промахов. Вначале это было для меня таким страшным напряжением, что я думала — не выдержу. Потом мероприятие, за которое я отвечала — часть большого плана — осуществилось успешно, и я начала видеть смысл своего пребывания здесь, видеть плоды своей собственной работы и что она значит для других людей. Ты, наверное, тоже испытывал такие чувства по поводу своей работы для революционеров на Майкосе. Чувство первых настоящих достижений в жизни?

Викор кивнул. Именно это он и чувствовал.

— Вскоре наступит день, — задумчиво продолжала Рейдж, протянув руку и поглаживая гладкий бок изящного кувшинчика, — это случится лет через пять-шесть — когда я дам начало новой жизни. Я вернусь на Глей, выберу мужа и смогу родить детей, которые меня ждут — ждут с тех самых пор, как меня назначили работать здесь.

Она задумчиво посмотрела вниз, на свою изящную фигуру, словно пытаясь представить, как будет выглядеть, когда заведет семью.

— С одной стороны, я буду счастливее тебя. Но с другой стороны, в моей жизни уже не будет сюрпризов. Мне не придется вновь испытать то головокружительное чувство, когда катастрофа вдруг оборачивается неожиданной удачей…

Она умолкла, погрузившись в задумчивое молчание.

— Но у тебя, Викор, — сказала она после паузы, — все еще впереди. Я наблюдала за тобой с тех самых пор, как ты стал моим курьером. Ты не превратился в жителя Станции, как поступили многие майко до тебя, руководствуясь эгоистическими соображениями. С чисто материальной точки зрения жизнь на Станции куда лучше той, на которую ты можешь надеяться дома. Но для тебя это неважно, ведь так?