Максим Трошин - Идеальный Плутоний

   Фрэнк старался ненавязчиво убеждать Николь в существовании другого мира. Он выступал перед ней в роли фантазёра, и она искренне удивлялась тому, что в мифическом, придуманном Фрэнком мире есть необыкновенные цветы, горы, реки, снег, дождь и многое другое.

   - Что значит дождь? - спрашивала Николь. Фрэнк смеялся, она тоже.

   - На небе бывают тучи... таки большие, черные и серые скопления пара, они набухают, и пар превращается в воду...

   - Воду? Как интересно! Это Вы сами всё придумали, Фрэнк?

   - Да, - врал он.

   - А эти тучи... Они не могут быть в реальности, Фрэнк!

   - Отчего же?

   - Небо всегда синее-синее, всегда такое ... положительное. Ну, иногда оно чуть меняет цвет до светло-голубого, но чтобы черный...

   - Это еще не всё. С неба начинает капать вода...

   - Как? - нетерпеливо перебивала она его, играючи брала за руку. Боже, за эти прикосновения он отдал бы всё, что у него есть. - Неужели несколько ведер воды прямо сплошной стеной обрушатся на людей?

   - Случается и такое. И, Николь, это приносит бедствия. Города и поселки затопляет, приходится бороться с этим. Существуют специальные спасательные службы, которые эвакуируют людей из зон бедствия.

   - Но ведь у нас такого никогда не может быть, верно? Хотя... спасательные службы - это хорошая идея. Если человек случайно поскользнется, неудачно упадет, то ему будет куда обратиться. Получается, что мэр Лео у нас играет роль спасателя. Как только где-нибудь что-нибудь случается, он всегда приходит помочь человеку.

   Это было так. В Плутонии не было ни врачей, ни полиции, ни даже дворников - никаких социальных служб. И потому роль ангела-хранителя играл мэр. Фрэнк знал, что Джек считает это единственным недостатком своего детища. Да и самому Лео, вынужденному быть спасателем поневоле, порядком поднадоел такой порядок. Почти каждую неделю ему приходилось посещать подвернувших ногу или подавившихся зубной пастой.

   Когда разговор подходил к Ордену, Фрэнк старался обойти эту тему стороной. Он все еще боялся, что Николь, как только внезапно узнает правду, испытает сильнейшее психическое потрясение.

   - Вы всё так интересно рассказываете, будто на самом деле... - продолжала говорить Николь.

   - Но обычно бедствий бывает немного. В моих фантазиях дожди случаются по миллиону раз в разных уголках моего мира. Они совершенно безобидны, уверяю Вас. С неба, из туч капают маленькие капельки, размером не больше пуговиц на Вашем платье. А после дождя царит приятный запах свежести, вкус чистой сырой водицы.

   Он вертел её пуговицу, она смущалась.

   - Капельки засыхают, как только касаются какой-либо поверхности. Они могут засохнуть и в полёте. Вы можете утолять жажду - просто запрокидываете голову вверх и глотаете...

   Фрэнк наглядно показывал. И Николь с азартом смотрела наверх, на бездушно синее небо и ждала, когда её губы смягчит мокрая капля чудесного дождя, о котором ей только что рассказывал этот необыкновенный человек. И Фрэнк - тоже ждал. И ему совсем по-детски хотелось, чтобы действительно начался дождик.

   Однажды она спросила:

   - Почему мне так хорошо с тобой?

   И нежно, в то же время упорно посмотрела ему в глаза. Так они впервые перешли на ты. Фрэнк долго думал, пытаясь привести в порядок скопившийся в голове сумбур. Ему не хотелось отрываться от этого долгого поцелуя взглядов, когда они, остановившись у фонтана, смотрели друг другу в глаза. Фрэнк приблизил свои глаза к её глазам и сам не заметил, как его руки очутились у неё на плечах. Он боялся, что поцелуй губами прервет хрупкую гармонию их соединенных душ, и потому всего лишь обнял её, крепко обнял, и это казалось им обоим великим и странным, необычным поступком.

   Фрэнк понимал, что любит Николь всеми силами души. Её светлое лицо и способность к фантазёрству, такая же, как у него, умение взглянуть на вещи иначе, не так, как это делали все остальные, наконец, необыкновенная, чарующая улыбка и чистая, незапачканная душа были для него единственным напоминанием о том, настоящем мире.

   Но Фрэнк понимал также и то, что у них не будет счастья, пока между ними стоит страшное создание человеческого ума, психологическая бомба двадцать первого века - Плутоний.

   В глубине его сознания медленно созревал бунт.

   Ежедневные вечерние собрания Ордена не утоляли познавательные нужды Фрэнка. Пару раз он пренебрёг свиданиями (он называл эти удивительные встречи именно так) с Николь и в обеденный перерыв наведывался в Ратушу, к Лео и к Гансу. Из всех членов Ордена именно Ганс показался ему самым честным. Фрэнк заваливал его расспросами, и Ганс нехотя отвечал, но в большинстве случаев туманно и неопределённо - ведь его ответы могли косвенным образом помочь Фрэнку выбраться из Города, а этого Джек позволить себе не мог. Кстати, Джек последние несколько дней выглядел слишком озабоченным, видимо, в чем-то, неведомом Фрэнку, механизм Города дал сбой.

   Один раз Фрэнк решился на отчаянный шаг. Он считал свой план полным безумием, но решил попробовать пойти напрямик, а не обходными путями, как он это делал раньше.

   Это был сорок четвертый день жизни Плутония. С самого первого дня ничего не изменилось. Как люди жили в полном осознании счастья, так они и живут до сих пор.

   Фрэнк ушел из офиса в рабочее время около одиннадцати, сославшись на головную боль. Секретарь Лео отказалась его впускать в кабинет начальника - у того было совещание. Тогда Фрэнк силой прорвался к двери комнаты мэра и ввалился туда в верхней одежде, запыхавшийся, потный от напряжения. На него устремились взгляды сидевших за круглым столом людей. Из всего множества он узнал лишь четверых - самого Лео, Гари - одного из многочисленных заместителей, также знающего тайну Плутония, и еще двоих, наивных, как и обыкновенные горожане - Дональда, главу торгового департамента и Мишель - эта женщина как раз и принимала все отчеты, отправляемые отделом Фрэнка.

   Лео поднялся со своего главенствующего места. Он был очень удивлён.

   - Извините, сэр... он ударил меня, я не смогла задержать его, - обратилась к своему начальнику секретарь.

   - Дамы и господа! - начал Фрэнк, пользуясь ситуацией. Мне искренне жаль, что я нарушил атмосферу совещания, но появились жуткие обстоятельства, подвигнувшие меня на это.

   Эту часть своего планируемого выступления Фрэнк сочинил еще заранее. Дальше начинался сбивчивый монолог:

   - Я... Моё имя Фрэнк Миллер, я работаю в одном из многочисленных отделов, находящихся в подчинении у Мишель Бэрроуз... Так вот, почему я так поступил. Я хочу раскрыть Вам тайну, которую скрывает Орден.