Владимир Егоров - Падение Арконы

Невозмутимая волна вынесла к ногам победителя обезображенную тлением отрубленную человеческую голову.

— Даже не вспотел, — подумал Ингвар и брезгливо отступил в сторону.

Тут же на берег высыпало два десятка разгоряченных быстрым бегом воинов под предводительством Всеслава.

— А? Ингвар! Ты уже здесь? — удивился Мастер Старшего Круга.

— Пришел только что, — подтвердил парень.

— А даны?

— Какие даны? — покривил душой Игорь.

— Из Храма заметили вражеский корабль, и мы поспешили сюда.

— Но ведь эта часть острова с Холма не видна.

— У волхвов свои методы… — туманно возразил Всеслав.

— Если корабль и был, то его матросы, должно быть, слишком самоуверенны. Они налетели на рифы, и все погибли. Видишь — обломки.

— Лишняя проверка не повредит. Возьми десять воинов и обшарь те склоны, что справа — я с остальными пойду налево. И еще, чуть не забыл, — Любомудр очень зол, сам не понимаю, какая муха старика укусила. Хотел тебя завтра по утру с первым лучом видеть на Холме.

— Наверное, все из-за княжьего задания.

Отец велел только с князем переговорить, а в Храм не соваться, предположил Ингвар.

— Так-то оно так, но не все дела Лютобор решает, — согласился Всеслав.

— Дела ратные не для волхвов, вот жрец и злится, что не доложился ему, — обидчиво произнес руг.

— А ты не кипятись, Ингвар. И Любомудр еще из ума не выжил. Сходи, не гневи стариков. От тебя не убудет, — увещевал Всеслав.

— Мне в ночное с братьями. Кто знает — что случится?!

— Этой ночью ничего не случится, — ответил Всеслав уверенно, — В русалью неделю никто в темноте в воду не сунется.

— Так ведь, христианам наплевать на это.

— Тоже верно! — согласился Всеслав.

Шахматная партия подходила к концу. Сев проигрался в пух прах. Светлана торжествовала. Ратибор посапывал во сне, будто ребенок. Златогор тихонько трогал струны, Игорь что-то мурлыкал себе под нос.

— Ба, да у тебя неплохо получается! — нарушил молчание Инегельд.

— Это я так, для себя! — застеснялся Игорь.

— Зря! Песня — она посильнее меча будет! — неожиданно сказал старик.

— Какого меча! — навострил уши парень.

— Не токмо меча, но и громовой палки, что в крае Иньском изобрели! поддержал Инегельд Златогора.

— Ну, если вы не против — пожалуйста!

Пять минут назад Игорь расставлял по полочкам памяти знания, способные пригодиться в деле защиты острова.

Порох он отмел, не имея ни серы, ни селитры. Если первую еще можно было попробовать получить, обжигая железную или иную руду, богатую сульфидами, с последующей конденсацией газа… Обошелся бы и без нее, кабы сюда пироксилин или хотя бы бертолетову соль… Но куда деться химику без азотной кислоты? К тому же для химических изысканий не хватало времени, а остров был самый настоящий, совсем не Жюль Верновский…

Бетон и цемент пригодились бы при строительстве укреплений, но никто не будет слушать Молодого, пусть и Мастера. Когда, оказавшись в крепости, он посоветовал усовершенствовать метательные машины — ему рассмеялись в лицо…

Выдуманная в двадцатом веке Радогора, как оказалось, уступала известным здесь системам борьбы. Всеслав, посмотрев на Ингвара после возвращения с материка, удивился и спросил — в порядке ли парень. Настолько странно, не по-ученому вел он себя на тренировке. Именно тогда Ингвар-Игорь и отпросился у Учителя под предлогом, что ему надо прийти в себя, восстановиться в одиночестве, отдохнуть. Всеслав решил, что поразительные изменения в технике ученика — результат крепкого вражеского удара по Ингваровой голове, но советовать ничего не стал.

Чем же он Игорь Власов — Ингвар, сын Святобора, может помочь он своему народу? Неужели, кроме волшебного клинка, нечего нет!?

Конечно есть! Мелодии и стихи! В словах скальдов Игорь обнаружил ответ на мучивший его вот уже несколько дней вопрос.

Выполнив необходимые замены в тексте песен, он запел «Дороги», лихорадочно соображая, насколько удачно он превратил современный читателю русский в словенский середины двенадцатого века:

" Эх, дороги…Пыль да туман,Холода, тревогиДа степной бурьян.Знать не можешьДоли своей:Может, крылья сложишьПосреди степей.Вьется пыль под сапогами степями полями,А кругом бушует пламяДа стрелы свистят…»

Не найдя объяснения удивительным метаморфозам собственного сознания и языка, Игорь приготовился к суровой критике.

Скальды разинули рты и во все глаза уставились на руга. Вдохновленный их вниманием он выбрал «Вечер на рейде», благо, помнил песни военных лет с детства, да и какой настоящий русский не любит военных песен.

— Пошли, старик! Нам здесь больше нечего делать, — пошутил Инегельд.

— Еще! Еще! — попросили в один голос Светлана и Сев.

— Да, я не умею.

— У тебя, молодец, хороший слух. Тебе учиться надо! — убедительно произнес Златогор.

— Назвался груздем — полезай в кузов! — Всеволод был неумолим.

Он исполнил на бис «Арию Варяжского гостя», затем «Балладу о Времени» и «…о ненависти» Высоцкого, но, точно не рассчитав силы своих легких, затянул «Нелюдимо наше море» Николая Языкова и, пустив козла, сконфузился.

— Это с непривычки… — утешил его побрательник, — Видать, надо почаще на материк ходить для развития талантов!

Инегельд быстро делал пометки на пергаменте:

— Ингвар, напой мне ту, что мурлыкал…

— Рад бы, да не могу, охрип!

— А ты через «не могу»?! Вдруг, пригодится!

Ночь пролетела незаметно. Выспаться Ингвару так и не удалось. Сначала Игорь лежал с закрытыми глазами, размышляя о перспективах молодого человека, к услугам которого был опыт поэтов и музыкантов последующих восьмиста лет. Кабы не война — стал бы величайшим скальдом всех времен и народов. На поприще рыцарских вздохов и ахов под балконом сколотил бы себе неплохое состояние и вложил бы деньги в создание собственной лаборатории.

Ведь, к услугам Игоря были не только искусства, но и наука со своей верной служанкой — техникой.

— Эх, и развернулся бы я! — подумал парень, блаженно зевая и укутываясь в плащ.

— Ингвар! Ты спишь? — раздался голос Сева, что первым стоял на часах.

— Сплю! — прошептал Игорь, вдвойне уверенный в своем ответе.

— Тут такое дело. Я, как брат беспокоюсь. У тебя с Владой серьезно, али нет?

— Совершенно серьезно! — молвил Ингвар, не оставляя «второму я» права на отступление.