Филип Фармер - Дэйр

Только тогда до Джека дошла истинная причина, почему отец пытался договориться с Р-ли не отказываться от своей доли: она — из вийров, поэтому ей и надо платить налог со своей половины в Палату Королевы. В этот момент кто-то окликнул его. Это был Манто Чаксвилли. Смуглолицый рудоискатель сердечно поздоровался со всеми и пригласил выпить в таверне «Красный Рог». Сообщив, что там собирается все «лучшее общество» Слашларка, он добавил:

— Между прочим, Джек, ваш кузен, Эд Ванг, будет там. Почему-то он сильно хочет с вами повидаться.

У Джека екнуло сердце. Неужели его зовут на сборище «УГ»? Приглашают ли его — или велят — присоединиться?.. Он посмотрел на отца. Тот отвел глаза.

— Я буду там, — сказал Джек, — немного попозже. Сначала мне надо повидаться с Бесс Мерримот.

— Отлично, сынок. Окажешься там — переверни получасовую склянку. Переверни, сын. Как только она закончится, мотай сюда, ладно?

Уолт Кейдж переглянулся с миндальным Чаксвилли, который, кивнув, дал понять, что это его устраивает.

Джек задумчиво побрел прочь. Ланк, похоже, знающий о переездах людей все, сообщил ему, что Чаксвилли впервые появился в Слашларке недели две назад, успел перезнакомиться со всеми, с кем стоит, тратил очень много сил и времени на общественные дела и очень мало — на подготовку к экспедиции в горы.

Насколько Джеку было известно, отец не встречался с Чаксвилли прежде. До того, как Джек ушел охотиться на дракона Уолт довольно долго не ездил в город: стрижка, подготовка к пахоте… Правда, он мог съездить, пока его сын бродил по горным тропам. Как бы это узнать? Жаль, забыл спросить у Ланка… Но как бы то ни было, отец и Чаксвилли определенно знакомы друг с другом.

Мерримоты жили в большом двухэтажном доме на вершине холма у окраины Слашларка. После жилища Лорда Хоу это был, пожалуй, лучший дом в округе. Когда-нибудь, если Джек женится на Бесс, он станет хозяином этого дома, как и ферм Мерримотов, сыроварни Мерримотов, магазина Мерримота и мерримотовского золота в банке. Его женой будет самая красивая женщина на много миль вокруг. Немного найдется в округе Слашларк молодых людей его возраста, которые ему не позавидовали бы.

И все же через час Джек выходил из дома Мерримотов недовольным и сердитым.

Все, вроде, было как обычно. Бесс красивая, веселая и ласковая, сидела у него на коленях и целовала до тех пор, пока не послышались шаги тетушки, которые, как всегда, раздались не вовремя. Потом Бесс принялась — почему-то шепотом — обсуждать подробности предстоящей свадьбы.

Но Джек не ощущал того волнения, которое полагалось бы испытывать. И злился на себя за то, что не может набраться храбрости сказать о своем намерении отправиться в Дальний. Несколько раз он совсем было собирался раскрыть рот, но как только Джек представлял, как потускнеет счастливый блеск в глазах Бесс, предложи он отсрочить свадьбу на целых четыре года, слова застревали в горле.

Собственно, они не назначали даже точной даты помолвки. Но в Слашларке считалось само собой разумеющимся жениться как можно быстрее и как можно быстрее и тут же обзаводиться детьми. Совершенно невозможно будет убедить Бесс и ее родню подождать сорок восемь месяцев, пока он будет учиться где-то за три тысячи миль от дома. Да и может ли он, Джек, требовать такой жертвы?

Только перед самым уходом ему пришло в голову, что он мог бы взять Бесс с собой. Пожалуй, она даже рада будет поехать далеко-далеко, повидать новые земли и людей, другую жизнь… Настроение Джека улучшилось, но ненадолго — до первой мысли о мистере Мерримоте. Он любит дочь и устроит такой гвалт, что Бесс, конечно, останется дома.

Но ведь это будет означать, что она любит мистера Мерримота сильнее, чем Джека?

А что, если спросить ее прямо сейчас и все выяснить? Да! Он, конечно, спросит. Но… Не сейчас. Попозже, когда у него будет побольше времени, чтобы все хорошенько обдумать, и когда тетушка не будет им мешать. А может, это просто увертки? Джек так и не сумел задать главный вопрос и злился на себя за нерешительность. Он ушел от Мерримотов очень недовольный собой.

К «Красному Рогу» Джек шел скорым шагом: ему срочно нужно было выпить.

Джим Таппан, хозяин таверны, кивнул, когда Джек переступил порог его заведения:

— Там, в задней комнате, — сказал он.

Джек постучал в дверь задней комнаты. Открыл ему Эд Ванг.

Но вместо того, чтобы просто распахнуть дверь и впустить двоюродного брата, Эд только слегка приоткрыл ее и осторожно выглянул наружу. Похоже, он не хотел, чтобы находящиеся в комнате слышали то, что он собирался сказать Джеку. Впрочем, судя по громкому гулу голосов, доносящемуся из-за спины Эда, вряд ли стоило опасаться подслушивания.

— Слушай, Джек, — сдавленно произнес Эд, — не выдавай меня… насчет Вава, ладно? Нет, они знают, что он мертв. Это я им рассказал… Но… мой рассказ — он не… Он не совсем такой, как можешь рассказать ты… Ты понял меня, Джек? Обещаешь?

— Я вовсе не такой дурак, чтобы сейчас обещать что-либо, — спокойно ответил Джек, — перед тем, как вообще что-то говорить, я посмотрю, как оно все обернется. А теперь — с дороги, братец.

Эд метнул на него отчаянный взгляд. Джек сильнее нажал на дверь. Мгновение у Эда был такой вид, словно он собирается захлопнуть ее и силой не впустить Джека. Но что-то, видимо, заставило его передумать. Он отступил, и Джек, наконец, смог войти.

Около трех десятков человек сидели на грубых скамьях вдоль стен. За большим овальным столом в центре разместилось еще человек двадцать, среди которых был и Уолт Кейдж. Он поднял руку и указал сыну на свободное место рядом с собой.

Разговоры в комнате почти затихли. Почему-то все наблюдали за Джеком. В глазах, скрытых за поднятыми к губам кружками или дымом самокруток и трубок, ничего не удавалось прочесть. Джеку стало не по себе. Неужели они обсуждали его в качестве кандидата в «УГ»? Это что — экзамен? Или… тайное судилище? Впрочем, здесь отец. Да и остальные…

Перечень присутствующих практически полностью совпадал с перечнем самых влиятельных лиц округа Слашларк: Мерримот, Кейдж, Эл Чаксвилли, Джон Моури, шериф Глэйн, лесопромышленник Ковский, доктор Джей Чаттерджи, Лекс Ванг — отец Эда, меховщик Нокенвуд…

Лорд Хоу отсутствовал, но это не удивило Джека: о старике говорили, что он излишне потакает гривастым, живущим на его земле. Ходили неясные, но упорные слухи о его делишках с сиренами в дни молодости.

Зато молодой Джордж Хоу был здесь. Он приветственно поднял каменную чашу и выпил, расплескав пиво по толстым губам и двойному подбородку.

Джек улыбнулся в ответ. Джордж — славный парень и неплохой собутыльник, если не считать единственного недостатка: стоит ли в конце почти каждой пьянки вскакивать на стол, круша посуду, и с пеной у рта орать о своей ненависти к отцу? Хорошо ли после этого обрушиваться, потрясая кулаками, на приятелей, приписывая им разнообразные грехи?