Нагару Танигава - Скука Харухи Судзумии

Следующий день. Восьмое июля. Для моего сознания, несомненно, это был следующий день, физически, однако, для тела моего поход в школу будет первым за три года. Прибыв в школу налегке, я для начала зашел в комнату кружка и, захватив портфель, отправился в класс. Асахина, похоже, пришла раньше меня, потому что ее портфеля уже не было.

В классе уже сидела Харухи и с таким же достойным ободрения выражением лица, что и вчера, смотрела за окно. Как будто готовилась считать пришельцев, когда те будут приземлятся.

— Что случилось? Со вчерашнего дня какая-то меланхолия. Грибов ядовитых случайно не ела? — поприветствовал я ее, усаживаясь на место. Харухи будто намеренно вздохнула.

— Да ничего. Грустные воспоминания. Танабата сейчас — вот и вспомнилось.

У меня по спине поползли мурашки. И что это за?.. Уточнять я не стал.

— Понятно.

Харухи снова продолжила наблюдать за облаками. Я пожал плечами. Не собираюсь я играть с огнем, любой здравомыслящий человек поступил бы точно так же.

После школы комната литературного кружка снова превратилась в штаб-квартиру «Бригады SOS».

Харухи, оставив приказ «Бамбук уберите. Он свое отслужил, больше не нужен», сразу ушла. Ее повязка с надписью «Командир» одиноко валялась на столе. Мда, а завтра снова станет сумасшедшей девчонкой, и будет предлагать нам заняться очередными глупостями. Такой она человек.

Асахины тоже не было. В комнате находились только Нагато Юки, да сидели за шахматной доской мы с Коидзуми. Я капитулировал перед миссионерским пылом Коидзуми, и он вкратце рассказал мне о правилах.

Я интуитивно предположил, что на самом деле шахматы Коидзуми принес из-за того, что в «Отелло» играть для него было сложно. Впрочем, как и в случае с «Отелло», играл Коидзуми ужасающе слабо.

Взяв его пешку конем, я бросил взгляд на Нагато, которая с неизменно отсутствующим выражением лица с величайшим интересом смотрела на доску.

— Слушай, Нагато, я все-таки никак не пойму. Асахина точно из будущего?

Нагато медленно наклонила голову:

— Да.

— И все же, отправляться в прошлое, возвращаться в будущее — как-то это нелогично, мне кажется…

Так оно и есть. Если бы между прошлым и будущим не было связи… если мы переместились на три года назад в прошлое, заснули там и так очутились обратно в настоящем, то наше «сейчас» и мир «вчера», из которого мы переместились, должны отличаться! Однако в результате я некстати навел Харухи на мысль — и, похоже, что именно это заставило Харухи искать в Северной старшей все сверхъестественное… да, вполне возможно. Наверное, если бы я не отправился на три года в прошлое, ничего бы и не было. А значит, что между прошлым и будущим связь все же есть, что противоречит тому, что я раньше слышал из объяснений Асахины.

До такого и я додумаюсь!

— Непротиворечивые постулаты теории множеств не могут являться доказательством ее собственной непротиворечивости, — равнодушно произнесла Нагато, придав лицу едва заметное выражение того, что такого объяснения должно быть вполне достаточно. Для тебя может и достаточно, а вот для меня — ни черта не понятно! Нагато подняла глаза на меня:

— Потом поймешь.

Сказав так, она вернулась на свое обычное место и возобновила чтение. Зато теперь раскрыл рот Коидзуми:

— Вот так вот! Сейчас твоя ладья ставит шах моему королю. Даа, проблема… Куда же нам бежать?

С этими словами Коидзуми взял черного короля и… опустил его в нагрудный карман. Затем он, как фокусник, развел ладони.

— Итак, было ли в этом действии какое-либо противоречие?

Держа пальцами белую ладью, я думал, что втягиваться ни в эти дурацкие дзэнские диалоги, ни в абстрактные мудрствования, чтобы потешить собственное тщеславие, я не собираюсь. Поэтому ничего говорить и не буду.

Так или иначе… Уж Харухи-то точно кажется огромным комом противоречий, да и наш мир тоже.

— К тому же, в нашем случае король особой ценности не представляет. Гораздо важнее королева.

Я поставил белую ладью на клетку, с которой исчез черный король. Вилка на королеву и коня.

— …Не знаю, что там дальше произойдет, но желательно, чтоб голова при этом не сильно напрягалась.

Нагато промолчала, а Коидзуми улыбнулся:

— Думаю, самое лучшее — спокойствие и благополучие. Или для тебя лучше, чтобы что-то случилось?

Я фыркнул и записал под своим именем в турнирной таблице плюсик.

Мистический знак

Как и ожидалось, в период итоговых экзаменов Харухи исцелилась от меланхолии и снова начала делать все, что ей вздумается. Что же до меня, то, видимо, высвобожденная таким образом печаль, будто передавшись по эстафете, расцвела во мне пышным цветом. С каждым полученным бланком контрольной работы состояние вообще резко ухудшается, правда? Разделить со мной меланхолию мог разве что Танигути — в то время я и мой товарищ по оружию летели тандемом на сверхнизкой высоте получаемых нами оценок и отчаянно молились, чтобы не врезаться в землю. Человек — просто мыслящее животное, которому хочется, чтобы существовал тот, кто как минимум так же туп, как и он сам. Это позволяет чувствовать себя относительно спокойно, хотя если судить объективно, причин для спокойствия нет никаких.

На месте позади меня контрольные писала Харухи, у которой почему-то всегда оставалось время на то, чтобы минут за тридцать до конца экзамена уже похрапывать, разлегшись на парте.

Бесит.

На период экзаменов деятельность всех кружков и секций приостанавливается и должна была вновь возобновиться только сегодня, однако «Бригада SOS» почему-то, хотя об этом ее никто и не просил, работает 7 дней в неделю 365 дней в году, продолжая действовать и вчера, и позавчера. Судя по всему, школьные порядки на занятия типа наших не распространяются. Что неудивительно — мы с самого начала пошли неверным курсом, а так как наша загадочная группа и кружком-то не является, то и вопросов здесь никаких быть не может. Таковы уже порядки Харухи.

Вот и на днях то же самое. Стоило мне, наконец, собрать в кулак всю свою волю к учебе, как Харухи тут же схватила меня за рукав и утащила за собой в клубную комнату.

— Посмотри-ка на это! — Харухи указала на монитор компьютера, захваченного некоторое время назад у другого кружка.

Делать нечего — я посмотрел. Какие-то каракули непонятного назначения, открытые в графическом редакторе. Выглядит так, будто в круге лежит в стельку пьяный червяк — то ли картинка, то ли буквы, то ли пиктограмма какая-то. Рисовал, наверное, какой-то детсадовец.

— Что это? — прямо спросил я.