Александр Мирер - Мост Верразано

Арон наклонился и уставился на Майка из-под козырька каски. Майк поднял голову, поняв, наконец, что друг сильно взволнован.

— Говорит, что нарисует здесь цифру с пятью нулями, если я расскажу, какую такую машину мы с тобой гоняли на пол-Америки. Посмотрел еще на меня — я-то открыл чавку и тоже смотрю на него, как на сумасшедшего, — он посмотрел и спокойно-спокойненько говорит, что даст авансом единичку с пятью нулями, а когда я получу по чеку и поверю, что он — джентльмен, тогда он… постой-ка… а! Тогда он в соответствии с моим желанием сотрудничать — вот так — выпишет еще чек, на тройку или четверку… с нулями…

— И что ты ответил? — невозмутимо спросил Майк.

— Что?.. — Арон заулыбался и вытаращил глаза, изображая самого себя за этим разговором. — Братец, говорю, задумчивый ты мой, да кто же от пяти нулечков откажется, говорю я ему, мог бы я взять эту сотенку твою тысяч, да ты ведь огорчишься, серийную машину типа «гурон» водили на дополнительные испытания, компьютер испытывали, говорю, системы зажигания. Сразу это скажу, а с тебя выпивка.

— А он что?

— А он? — Арон перестал улыбаться. — А он меня измерил.

— Че-го?

— Измерил, как гробовщик.

— Ну, ну?

— А я говорю еще, не огорчайся, братец кровный, повезет в следующий раз, а я деньги за просто так взять не могу ни за что. А он тогда и говорит, чтобы я получите подумал и позвонил по этому вот телефону, если чего надумаю, и чтоб учел, что… постой-ка… Что просто за так по всей Америке не покупают автомобильную косметику.

— А ты что?

— Ну как — что? Как положено. Что в командировке все расходы идут с карточки фирмы, а десять флаконов мыла фирму не разорят, тогда как нам, бедняжечкам, прибыток, хотя и с двумя всего нулями, но прибыток.

— Он поверил?

— Он мамке родной не поверит, — сказал Арон.

Помолчали. Дело было в том, что Мабен велел им во время пробега заезжать на заправочные станции — на случаи, если за ними вдруг будут следить. Для отвода глаз.

Заезжать и покупать что придется в лавке при станции — следя, не въехал ли кто за ними. В этом случае все-таки залить бензина, поскольку бензобак, хоть и не нужный больше, не был демонтирован. Но затем приходилось в чистом поле сливать бензин для следующего раза, — а это сделаешь далеко не везде, ох как не везде, — морока одна…

— Он дал тебе карточку? — спросил Майк. Арон показал карточку; адвокатская фирма «Грум и Кейни», Детройт, адрес, телефон.

— Может, отдать Мабену? — спросил Майк.

— У-гу. А мерку на гроб с меня уже сняли, — сказал Арон.

Прицелился и щелчком послал картонный прямоугольник в мусорный бачок. «Ловкий ты парень, братец Арон, — подумал.Майк. — Ловкий, да несмышленый».

Честно говоря, никто не знает, о чем думал Майк, пока шагал к автостоянке, выводил машину на шоссе и ехал домой, к жене и деткам. Может быть, при свете дня кто и обратил бы внимание на его глаза — прищуренные сильнее, чем обычно, так что веерочки морщин в уголках стали очень заметны. Но уже стемнело, да и стоянка была пуста. Можно предположить, что он гадал, контролирует ли этот проныра Мабен банковские счета служащих, допущенных к «Проекту Гурон». Что высчитывал, какой процент набежит от четырехсот тысяч зеленых, скажем, лет за двадцать, и будут ли получившиеся два миллиона и через двадцать лет солидными деньгами и позволят ли жить на пенсии привольно, покататься по свету, как положено богатым людям, — вдвоем с Джессикой. То есть, стоит ли рисковать превосходной и почтенной работой — и будущей пенсией — ради сделки с фирмой «Грум и Кейни».

А возможно, ни о чем он вовсе и не думал. Есть у больших денег такая особенность, они и умного человека делают дураком. Телефон же Майк помнил — зоркость и память у него были профессиональные.

Да, такой вот разговор состоялся в испытательном цехе

"Джи Си». Не исключено, что его-то последствия и выплыли на поверхность через десять дней, когда электромобиль накатал еще двадцать тысяч миль, а в опытном цехе начали монтировать специальный стан для проката циркония.

День был воскресный — святой день отдыха для Си-Джи. И несколько странный день, уже по замыслу, ибо Гилберты ждали к обеду гостя, притом не из своего обычного круга, не из друзей, а Умника. Еще одна странность: пригласить его к обеду предложила Энн Гилберт; сам Си-Джи собирался встретиться с ним в субботу, Так что ноябрьское это воскресенье в некотором роде утратило свой сакральный смысл — главе семьи предстоял деловой разговор после десерта и кофе.

Умника ждали к полудню, и утро Си-Джи провел обыкновенно, как и во все воскресные дни; уделил два часа мальчишкам — поболтали, погоняли мяч на лужайке перед домом. Оказалось, что старший, Кен, теперь умеет закидывать мяч в баскетбольную корзину — а две недели назад еще не умел, О школьных делах по воскресеньям обычно не разговаривали, Клем-второй деликатно намекнул, что хотел бы съездить на «малый гольф», то есть на тренировочное поле для начинающих, где ты получаешь корзинку мячей и бьешь ими по лункам — хоть целый день бей, если хватит денег. Клем-старший намека не принял, потому что этот его сын был чересчур самолюбив и не выносил никаких советов во время спортивных занятий, а стоять рядом с ним и не давать советов — этого Си-Джи не умел, Мальчики устроили велосипедные гонки по кольцевой дорожке, и Сн-Джи пошел в малую гостиную, чтобы посидеть с Энн и — тоже как обычно — обсудить семейные дела. Погода этой осенью стояла необыкновенно ясная и теплая, деревья облетали лениво, и на клумбе, вокруг которой гоняли Кен в Клем, было еще порядочно цветов. Из гаража выглянул Джордж Миллер в щеголеватом рабочем комбинезоне, отсалютовал черной ручищей.

Едва Си-Джи вошел в дом, задребезжал телефон. «Сменить проклятые машинки, есть же телефоны с приятным звоном», — в сотый раз подумал хозяин. Горничной по воскресеньям давали выходной — демократично, так что трубку взяла Энн. И крикнула: «Клем, это дядя Би!»

"Вот незадача, — подумал Си-Джи, — сейчас опять начнет объяснять, что я позорю свое сословие, не желая держать дворецкого, старый хомяк..» Однако взял трубку, погладил Энн по кудрявому затылочку и бодро проговорил:

— Дядюшка Би, вот приятный сюрприз, слушаю тебя! И — бац! Взамен воркотни о дворецком услышал:

— Клем, нам надо встретиться. Сегодня.

Си-Джи чуть было не ляпнул: «Приезжай, черт с тобой», но вовремя придержал язык. Дядюшка Бенедикт, старший брат матери, был важный член семьи, хранитель традиций, можно сказать. Стряпчий, весьма известный в деловых кругах, — лет уже сорок он специализировался на контрактах между крупными корпорациями и считался воплощением надежности и солидности. Эдакий царь Соломон в смокинге. В его круглой седой голове хранилось не меньше секретной деловой информации, чем золотых слитков в Форт-Ноксе.