Дамарис Коул - Знак драконьей крови

- Она мертва, не так ли?

Норисса кивнула, и старик тяжело вздохнул.

- Этого я и боялся, - он облокотился на свой посох, низко наклонив голову.

Норисса сделала шаг вперед, опасаясь, не повредила ли ему эта печальная новость, однако старик тут же выпрямился и дал понять движением руки, что никакой помощи не требуется.

- Конечно, это все неожиданно, - пробормотал он. - Я просто не представлял себе, насколько все в мире подвержено случайности и неопределенности, - он повел плечом, словно его серый плащ был ему тесен. - Что ж, теперь все ложится на мои плечи, - последние слова он произнес больше для самого себя, нежели для кого-то другого.

Норисса наблюдала, как старик рассматривает толпу. В конце концов он, казалось, принял какое-то решение, так как снова повернулся к ней.

- Теперь амулет у тебя. Ты расскажешь мне, как это случилось?

- Разумеется, только это долгая история. Было бы лучше, если бы мы могли посидеть в каком-нибудь тихом месте.

Старик кивнул:

- Я снял комнату в "Голубой Жемчужине". Это недалеко, я покажу вам путь, заодно мы можем там позавтракать, - он помолчал и добавил: - Мое имя Медвин.

- Меня зовут Байдевин, - вступил в разговор до сих пор молчавший гном. - А моего товарища зовут Норен. Мы принимаем ваше приглашение.

Медвин кивнул, повернулся и направился прямо через площадь. Норисса и Байдевин сунули свои недоеденные пирожки в руки удивленному беспризорнику и поспешили за стариком.

7

После того как они вырвались из толпы, заполнившей базарную площадь, дорога до гостиницы заняла всего несколько минут. Гостиница стояла на высоком обрыве, над гаванью, в конце длинного ряда оживленных магазинчиков и таверн. С виду гостиница напоминала древний корабль, выброшенный штормом на берег многие века назад и наполовину засыпанный песком - настолько неказист и потрепан был ее внешний вид. Над входной дверью раскачивался на ветру деревянный щит с вырезанным на нем изображением кругленькой голубой жемчужины в створке раковины.

Когда они вошли внутрь, Медвину навстречу поспешил мальчик-слуга. Почтительно выслушав распоряжения старика, он удалился. Медвин провел Нориссу и гнома наверх, в свою комнату. Комната была светлой и просторной, с двумя окнами, одно из которых выходило на море, а второе - на город. Мебель состояла из высокой кровати с пуховой периной, занимавшей целую стену. Возле кровати стоял маленький столик и умывальник. Посреди комнаты стоял стол побольше, с двумя длинными скамьями по бокам и единственным креслом с высокой спинкой на председательском месте. Неподалеку от этого кресла в стене были сделаны глубокий камин и дымоход.

Норисса и Байдевин уселись возле огня, в то время как хозяин комнаты нетерпеливо расхаживал из стороны в сторону. Не прошло и нескольких минут, как в комнату вошли двое слуг с подносами. Они поставили на стол тарелки с горячей, аппетитной кашей, нарезанное ломтями мясо, сыр, кувшин сладкого нектара и кувшин чая из лирсы с вином. Во время еды Медвин казался целиком погруженным в свои мысли, и ни Норисса, ни Байдевин не осмелились обратиться к нему с вопросом.

После завтрака Норисса и Байдевин по очереди рассказывали каждый свою историю. Медвин с удивлением увидел настоящую Нориссу и с грустью выслушал рассказ о смерти Сэлет. Но именно Байдевину он задал больше всего вопросов - о могуществе Тайлека, о его армии. Когда он наконец выспросил у гнома все, что хотел узнать и о чем он в состоянии был ему поведать, Медвин снова принялся мерить шагами комнату. Норисса, которая каждый миг ожидала, когда же ее попросят отдать медальон, и которую снедало множество вопросов, нетерпеливо заерзала на месте. Мысль о том, что ей придется расстаться с ее талисманом, отчего-то опечалила ее, и она только крепче стискивала зубы. Какая-то часть ее протестовала против самой мысли об этом. Странное ощущение чуть было не переросло в гнев, когда Медвин повернул к ней ставшее вдруг суровым лицо.

- Очень хорошо, дитя мое, что мы нашли друг друга, - сказал Медвин. Иначе ты непременно бы попала в лапы этого Тайлека. До тех пор пока ты не умеешь контролировать заключенные в тебе силы, ты не должна пользоваться ими без крайней необходимости. Мой долг будет заключаться в том, чтобы обучить тебя обуздывать эти силы.

- Научить меня контролю? - Норисса с удивлением уставилась на Медвина. - Ты говоришь так, словно я останусь с тобой, а между тем я исполнила свое обязательство и доставила амулет. Теперь я отправлюсь в путешествие, так как у меня есть мои собственные дела, которые я должна довести до конца.

Она довольно кивнула, заметив удивление на лице Медвина, затем нащупала на цепочке медальона замок и попыталась расстегнуть его, пока Байдевин начал говорить в ее оправдание:

- С помощью медальона Норисса научилась создавать иллюзии. Именно с помощью медальона ей удалось добраться сюда.

Норисса наконец справилась с застежкой и встала, неохотно протягивая старику медальон. На лице Медвина внезапно отразилось понимание, и он покачал головой.

- Вовсе не амулет должен был быть доставлен, должен был быть доставлен его владелец, - он улыбнулся. - Он твой, девочка, твой по праву наследования.

Повернувшись к Байдевину, старик продолжал:

- Знай же, что вовсе не медальон создавал эти иллюзии! Это в ней заключены силы, это она - Талант. Именно ее неумелое использование ее Таланта привлекло меня к ней, так же как оно привлекло и Тайлека, - он снова повернулся к Нориссе. - Твои иллюзии красивы и эффективны, но бесполезны. Ты - словно ребенок, забавляющийся с новой игрушкой. Я должен научить тебя, как правильно пользоваться тем, что тебе досталось.

Норисса почувствовала, как в ней все сильнее разгорается гнев, перекрывающий чувство радости, возникшее тогда, когда она поняла, что амулет останется у нее.

- Я не ребенок! - заявила она. - И мои иллюзии совершенны! Я сумела обмануть всех - даже тебя. И если мою маскировку разоблачат, я тотчас сделаю другую!

Медвин улыбнулся, как терпеливый отец улыбается капризам маленького ребенка, и отвернулся, чтобы посмотреть в окно.

- Ты многому должна научиться, Норисса, - сказал он, не поворачивая головы. - Тебе по наследству досталась большая ответственность, и это будет... - Он замолчал и повернулся к ней, его глаза сузились, и взгляд их стал жесток.

Норисса воспользовалась тем, что Медвин не смотрит на нее, и создала иллюзию второго Байдевина, и теперь возле камина стояло два гнома, второй - точная копия первого. Когда она увидела, что Медвин не в силах определить, который же из Байдевинов настоящий, она испытала настоящее торжество.

Вот так вот! Пусть теперь говорит о контроле! Ее мысли были дерзкими, и она позволила себе уйти в иллюзию еще глубже. Она не испугалась даже тогда, когда Медвин сделал по направлению к ней несколько шагов и в его голосе прозвучал не то гнев, не то предупреждение.