М Емцев - Ярмарка теней

Потом наступил перерыв. Прошло около двадцати пяти лет, когда Оно вновь повторилось. Правда, далеко не в такой спасительной форме. Была война. Однажды по сигналу военной тревоги нам пришлось выбегать из большого здания казармы. И вдруг я почувствовал, что не могу пройти в широко открытые двери. Передо мной мелькали спины, ранцы и автоматы моих товарищей, а я стоял и смотрел и знал, что мне нельзя пройти через эти двери. Капитан рявкнул: "Давай! Чего стал?!" Я побежал и... с размаху наскочил на какую-то невидимую преграду. Мне показалось, что там была стеклянная стена. Даже звон пошел, как будто ударили по фарфоровой тарелке. Я в кровь разбил лицо и больно ударился грудью. Когда капитан увидел, как я расквасился, он махнул рукой и выбежал. А я остался один в здании. Я пытался пролезть в окна, но они были такими же непроницаемыми для меня. Рухнула бомба, угодила в казарму и погребла меня. Я получил серьезную контузию и провалялся до конца войны в госпитале. А после войны мир вокруг меня совершенно перевернулся. Я никогда не был уверен в том, что со мной произойдет. Главное, что я все воспринимаю очень нормально. Никаких логических заскоков, никаких галлюцинаций, видений. Все в полном порядке - и зрение, и слух, и рефлексы. Но стоит мне начать что-либо делать... Сплошные чудеса и... анекдоты. Ни за что нельзя ручаться. Минутами я обладаю высшим могуществом. Но я никогда не знаю, когда Оно ко мне придет, в какой форме Оно будет и надолго ли во мне сохранится. Порой я бываю слаб, как ребенок. Самое настоящее безумие, когда... Да, вот так, - сказал он, помолчав, - и все же мне порой кажется, что я в какой-то мере сам как-то руковожу этими чудесами. Нет, нет, конечно, я никогда не знаю, что будет, и не знаю, чем все кончится и за какой срок, но все же... Есть какой-то миг, совсем короткий, буквально секунды, когда как будто молния тебя ударит и ты уже знаешь, что сейчас начнется... И знаешь, как все пойдет. Да что говорить! - вдруг вскричал он. - Ведь вы мне все равно не верите?

Я опять ощутил жуткое чувство падения с большой высоты.

- Вот ему, - он кивнул на Джона, - я уже как-то показал, что я могу. Теперь он верит, что я самый оригинальный человек на земле. А вы, Артур, как?..

- Что делать? - улыбнулся я. - Научный работник не может верить словам, ему нужен эксперимент.

- Хорошо. - Он как-то странно посмотрел на меня. - Я согласен.

- Но вы же сами говорили, что не знаете, когда это найдет на вас. Как же мы...

- Давайте собираться у меня каждый вечер, пока он не сможет что-нибудь показать, - вмешался Джон.

- Идет.

Мы стали прощаться с Джоном. Он вывел нас на лестничную площадку и сказал:

- Завтра в восемь у меня.

Мы вышли на ярко освещенный проспект, по которому пробегали машины. Незнакомец поднял воротник и шел, задумчиво покашливая. У перекрестка он глухо сказал:

- Мне направо. До свиданья, Артур.

Я пошел прямо по проспекту, раздумывая о сегодняшнем вечере. Ничто не подтверждало, что Джон действительно сделал ценную находку для своей коллекции редкостей. Вряд ли этот человек годится в короли. В нем есть что-то, но пока это сплошной детский лепет... Ни одного факта, какие-то сказки, намеки... Ерунда. Но, с другой стороны, Джон не такой человек, чтобы его можно было удивить новой формой сумасшествия. Нужно будет завтра утром позвонить ему, узнать, что мог показать ему этот человек.

Вдруг я услышал за спиной быстрые шаги. Я обернулся и чуть не упал. Там стоял он.

- Погоди! - Глаза его горели, губы дрожали от возбуждения.

Он протянул руку, и моя ладонь прилипла к ней. И, хотя наши пальцы были разжаты, я не мог оторвать своей руки.

- Зачем откладывать? - шептал он. - Зачем откладывать? Ты увидишь сейчас, как это бывает, как оно случается!

Не выпуская моей руки, он корчился в конвульсиях, лицо его помертвело.

- Я вот что сделаю... я вот что сделаю. Ты поверишь, на всю жизнь поверишь, всегда будешь помнить...

Ужас и отвращение наполняли меня. Но я не мог сдвинуться с места. Мои ноги, словно приваренные невидимым сварочным швом к асфальту, не двигались.

Все происходило так быстро, что я успевал только воспринимать события, не осмысливая их.

Внезапно он выбросил левую руку, и она вонзилась мне в грудь. Постепенно рука погружалась все глубже и глубже, я уже видел совсем близко перед своим лицом его бешеный взгляд, оскаленные зубы, ощущал горячее дыхание.

- Я войду в тебя, я буду всегда в тебе, - шептал он, - тогда ты поверишь в меня...

Я почувствовал, что его туловище на какой-то миг прилипло к моему телу и... исчезло. Боль, резкая, неистовая боль пронзила меня. Я крикнул и побежал..."

- Странный рассказец, - сказал Второв, откладывая записки в сторону. Ваш вычислительный центр не по праву носит свое имя. "Нельсон" ему не подходит. Лучше было бы "Эдгар По" или на крайний случай "Хемингуэй". Он у вас не вычисляет, а сочиняет.

- Вы полагаете? А мне ответ кажется предельно ясным. Речь идет о перевоплощениях, которые так обычны в сказаниях древних. Первые представления о молекулярной транспортировке связаны с теорией теософов. Бессмертие индивидуума начнется тогда, когда будут созданы молекулярные копии. Их можно будет передавать от человека к животным.

- Простите, - Второв резко встал, - это очень интересно, но мне действительно пора идти.

- Ну, если так, - разочарованно сказал доктор, - я сейчас позвоню Джону. Он зайдет за вами.

Второв наблюдал за стариком. Сейчас было ясно, что доктор очень стар. Что-то в нем приковывало внимание Второва. Какая-то деталь, такая обычная и в то же время чем-то неприятная и неожиданная.

"Зубы. У него золотые зубы, - подумал Второв. - Мало ли у кого золотые зубы!"

Дверь в каюту широко распахнулась, и вошел Кроуфорд.

- Вот вы где! А я вас ищу. - Кроуфорд был грязен и весел. - Он вам еще не вывихнул мозги своими теориями?

Второв покачал головой. Нет, нет, ему было очень интересно и полезно побеседовать с доктором.

- Ну и хорошо. Простите, что я вас столь негостеприимно покинул. Но теперь, поскольку я освободился, мы можем продолжить наш разговор, сказал Джон. - Итак, мы как будто остановились...

"Опять разговор?" - с ужасом подумал Второв и, попрощавшись со стариком, пошел к выходу. Кроуфорд закрыл дверь, бросив на прощанье:

- До свиданья, Артур.

Второв чуть не подпрыгнул. "Артур?! И золотые зубы? Артур и золотые зубы..."

В каюте Кроуфорда все оставалось на местах. Недопитый джин и банки с грейпфрутовым соком, неначатая бутылка виски, пепельница, полная окурков...

Кроуфорд торопливо опрокинул рюмку, Второв выпил немножко сока и встал.

- Что у вас там приключилось, Джон? К чему были эти скафандры и прочее?

- По чьему-то недосмотру разбежались радиоактивные крысы. Каждая живой источник в семьдесят рад! Понимаете, что это такое?