Валентин Новиков - Путешествие «Геоса»

– Почему нет шума? – удивленно спросил он. Астронавты переглянулись.

– Видимо, здесь нет грозовых разрядов… – хмуро ответил Андрей.

Элма долго смотрела на его прямые широкие брови. Они сейчас составляли одну темную линию над светлыми с ледяным блеском глазами.

– Мне отчего-то вспомнились непонятные обстоятельства гибели Восьмой звездной Лебедя, – сказал он. – Космонавты сообщили, что на планете гаснут радиосигналы. Больше мы ничего о них не знаем.

Элма посмотрела в иллюминатор. Внешний термометр показывал 108 градусов жары за бортом ракеты.

– Жить здесь могут только убежденные чудаки, – сказал Нильс. – На планете отсутствует вода. То, что мы приняли за джунгли, был кристаллический лес. Мы попали в мертвое царство кристаллов.

Астронавты надели скафандры и открыли люк.

Пестрая пустыня с кристаллическими кустарниками простиралась на все четыре стороны. Астронавты набрали стеклянного песка для анализа. Нильс отломил от низкого искрошенного кустика полупрозрачный сучок. Ничего живого не было кругом.

– Необходимо подготовить вездеход, – сказал Элме Нильс.

Андрей тем временем осмотрел ракету. Повреждений не было. Вышел из строя только один аморти­затор.

Андрей вернулся в кабину, и глаза его стали круглыми от удивления. Все в ракете было перевернуто вверх дном. Кто-то невидимый хозяйничал здесь, когда астронавты вышли.

– Нильс! Нильс! – закричал он. – У нас гости!

Нильс вскочил в люк и огляделся – исчезли все мелкие металлические предметы, оставленные на полу.

Астронавты столкнулись с новыми формами жизни. До сих пор людям был известен лишь мир живых существ, имевших сходство с земными. А здесь им встретилось совсем другое. И по всей вероятности, это был разумный мир. Однако поведение невидимых существ оставалось загадочным.

В пустыне царило безмолвие. В блестящем, металлического цвета небе не летали ни птицы, ни насекомые. И тем не менее здесь что-то было.

Вот не то вблизи, не то на горизонте затрепетали прозрачные тени. Они не были ни темными, ни светлыми, но глядеть на них долго было невозможно: начинало резать глаза даже сквозь фильтры шлема. Элма увидела, как из затрепетавшей реки воздуха возникло нечто. Оно катилось к ракете, как большая капля ртути, и ослепительно сверкало.

Рука Элмы судорожно стала нащупывать излучатель. Футляр был пуст – Нильс предусмотрительно забрал у нее оружие.

Существо, вернее нечто, так как существом это невообразимое порождение чужого мира назвать было невозможно, замерло перед астронавтами. У него не было глаз, но Элма чувствовала на себе его взгляд.

Нечто шевельнулось, и Элма услышала в шлемофоне звуки, похожие на звон. Звон то усиливался, то притихал, то повышался, то понижался. И нечто вздрагивало и светилось.

Элма подавила чувство страха и омерзения, стала на колени. Острым пальцем своей стальной перчатки начертила на песке схему атома углерода.

Нечто дернулось, начало расходиться лучами по песку, стало прозрачным, бесцветным и затем исчезло.

Элма тщетно искала его глазами. Космическая лингвистика не предполагала в отношениях между представителями различных миров ничего, кроме обоюдного желания понять друг друга. Земная жизнь была формой существования белкового вещества. И существо, по-видимому, поняло это.

Страшнее всего было то, что обитатели планеты были невидимы. Они могли проникать всюду, сливаться с цветом окружающих предметов.

Нильс растерянно смотрел в пустоту. Андрей хмурил лохматые брови и нервно кусал губы.

– По-моему, этот дурацкий тюк ровно ничего не понял, – буркнул Нильс.

– Почему же он тогда исчез? – спросила Элма.

– Черт его знает. Вероятно, испугался неизвестности.

– Перестаньте, – поморщился Андрей. Его лицо покрылось розовыми пятнами.

Элма смутилась, часто и растерянно заморгала глазами.

Нильс невнятно и зло что-то проворчал в ответ.

Когда Андрей и Нильс восстановили поврежденный амортизатор, Элма запустила двигатель вездехода. Завыла турбина, всасывая горячий воздух Терролакса, и машина понеслась вперед.

Элма остановила вездеход у края причудливого кристаллического леса. Астронавты вышли.

Свет голубой звезды дробился и ломался в граненых ветках, отшлифованных стволах, сверкающих изломах. Здесь жили и трепетали все краски, все оттенки. Лес был так ярок, что его непрерывное мерцание утомляло глаза.

Астронавты проверили по звезде направление на белую башню, и вездеход пошел сквозь кристаллические дебри.

– Какое ужасное царство мертвой красоты, – сказала Элма. – Ничего живого, и вдруг… Как странно. Скажите, Нильс, как, по-вашему, может эволюция привести к таким формам жизни?

– Организм должен обмениваться веществами и энергией с окружающей средой. А вы видите, какая здесь окружающая среда?

– Что же тогда? – сбоку взглянул на него Андрей.

– Значит, разумная жизнь возникает не в процессе эволюции, – обернулась к биологу Элма.

– Вздор! – возмущенно ответил Нильс.

– Раньше вы говорили, что разумная жизнь – вздор. По-моему, даже самые общие ваши определения жизни не охватывают всех ее проявлений.

– Перестаньте, Элма, – сказал Андрей. – Вы просто забываете, где находитесь…

Белая башня появилась внезапно. Она возвышалась над кристаллическим лесом, чудовищно огромная, странная и зловещая, без дверей и окон. Башня уходила в стальное небо, словно исполинская колонна, гладкая, прямоугольная. Верх ее заметно склонился в сторону. Казалось, башня вот-вот рассыплется. На верху башни на страшной высоте двигались сверкающие бесформенные существа, укладывали плоские белые блоки. Вся башня была сложена из таких блоков.

– Вавилон, черт побери, – хрипло проговорил Нильс. – Это же цивилизация.

– Да? А что бы вы сказали, если бы они эту башню строили начиная с крыши? – насмешливо спросил Андрей.

– Это невозможно.

– Тут все возможно. Разве то, что они делают, менее нелепо?

Вездеход развернулся у подножия башни, и космонавты увидели целые горы разбитых плит. Видимо, одна такая башня уже рухнула, и существа строили другую, точно такую же., Они поднимались вверх по составленным из блоков лестницам. Стройка чем-то немного напоминала разоренный муравейник. Чуть в стороне был вырыт котлован. В нем копошилась серая масса. Существа, похожие на наполненные какой-то жидкостью мешки, ползали, прыгали, громоздились. В котлован не проникали прямые лучи звезды, и шкура существ не светилась, а казалась серой. Вот из котлована выбрались два мешка. Они неуклюже тащили тяжелый блок. Скользили на осыпи, скатывались вниз и снова упорно карабкались вверх.