Элизабет Линн - Сторожевая башня (Хроники Торнора)

— Ничего особенного.

У себя они зажгли свечи и услышали стук в дверь. Райк пошел открывать. На пороге стояли Норрес и Соррен.

— Нам надо поговорить, — произнес Норрес.

Райк отступил в сторону, приглашая. Паж был отправлен за вином и после исполнения поручения отпущен. Райк разливал сам. Эррел поднял бокал.

— До сих пор мы не могли высказать вам свою благодарность.

— Мы твои давние должники, — ответил Норрес.

— Были. Теперь нет.

— Мы пришли узнать, что вы намерены делать, лишившись надежды обрести здесь кров, — заговорила Соррен.

Она сидела в кресле, подпирая подбородок рукой. Райка неудержимо тянуло получше рассмотреть ее. Голубые глаза Соррен были бездонны, как небо. Просторная туника и штаны для верховой езды не могли скрыть ее фигуру от внимательных глаз. Райк попытался представить, как могло бы быть, если… И встретил взгляд Норреса, холодный, как клинок. Если они любовники, как это все у них… Райк, никогда подолгу не остававшийся с женщиной, покраснел. Он потянулся за деревянной чашей, поднес ее к губам и стал пить медленными глотками. Вино было теплым, терпким и отдавало корицей. Они с Эррелом бездомные-эта мысль стучала в голове неотвязно.

— Мы двинемся в замок Пел, — заявил он сгоряча, не заметив, что заговорил прежде своего господина.

Соррен смотрела на Эррела.

— А куда направляетесь вы? — спросил принц.

— На юг, — ответил Норрес.

— Как вы выбираете цель своих путешествий?

— Собираем слухи по деревням, в замках, на дорогах, — пояснила Соррен. — Следуем за войной, как вороны.

— Стоящее занятие, — заметил Райк.

— Что ты имеешь в виду? — Соррен смотрела на него.

— Война не кончается.

— Может быть.

Райк глотнул вина. Он был пьян впервые за последние пять месяцев.

— Не кончается, — повторил он, распуская ворот рубахи. — Будет всегда.

— Какая война ждет вас теперь? — спросил Эррел.

— Никакая, — сказал Норрес. — Мы устали и едем домой.

— Где ваш дом?

Слово в ответ шелестело, как дождь:

— Ванима.

Райк захохотал. Все воззрились на него. Еле ворочая непослушным языком, Райк объявил:

— Такого места нет. Это сказка для детей. — Ванима, или долина Вана, была волшебной страной в западных горах, уголком благоденствия и вечного лета. В детстве он столько про нее слышал. — Ее нет!

— Она есть, — сказал Норрес. — Мы бывали там.

— В самом деле? — изумился Эррел. — И Ван-тоже реальная личность?

— Такой же человек, как ты, — сказал Норрес.

— Вы возвращаетесь туда? — спросил принц.

А Райк подумал, что в сказках в Ваниму нельзя было вернуться.

Норрес кивнул.

Райк выпил еще. Теперь он размышлял о Коле Истре. Деревянная спинка кресла досаждала ему. Райк поднялся и, шатаясь, побрел к постели. Комната плыла перед ним.

— Сколько пути туда? — продолжал расспросы Эррел.

— Отсюда восемь дней.

— О-о, — протянул принц.

Райк оглянулся. Почему-то сердце забилось сильнее.

— Едем с нами, — предложила Соррен.

— Я должен сражаться.

— Войны не будет еще три месяца. Что тебе делать все это время? Биться головой о стены замка Пел? Поехали с нами. — Голос Соррен звучал, как музыка. Волк на гобелене скалился на охотников. Райк опрокинулся на кровать.

— Восемь дней пути? — переспросил Эррел.

— Да.

— В долине принимают чужаков?

— Если они приходят не одни.

Эррел подошел к постели.

— Райк.

— М-м-м…

— Отправимся в Ваниму?

Райка трясло от смеха. Какое чудачество-отправляться в страну, которой нет на свете.

— Куда угодно-на запад, на юг, на восток, куда прикажете.

Кружилась голова. Райк сунул ее под холодную подушку. Реальность мешалась со сказкой. Неясные голоса вокруг шептали: «Лето в долине лета. Ванима».

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Замок Облаков был оставлен следующим утром. Хозяева простились с гостями у главных ворот. Берент поблагодарил посланцев за помощь в заключении мира с Колом Истром и Райка за сообщение о планах и силах завоевателя. Тав подошел пожать руку бывшему капитану Кола и потрепать на прощание своего Серого.

— Счастливого пути.

— Спасибо. — Райк помахал остальным. — Берегитесь разбойников.

— Будем бдительны, — пообещал Тав.

Каурый конь под Эррелом перебирал ногами. Принц прощался с Берентом и успокаивал жеребца. Лорд, как и обещал, снабдил сына Атора и его спутника провизией, одеждой и оружием. Райк тронул кинжал на поясе. На ножнах был герб Берента-горный кот. Эррел тоже получил кинжал и полный колчан оперенных стрел для своего маленького лука. Посланцы ограничились вооружением, которое имели до прибытия в замок. Они сидели на лошадях, закутавшись в меха, загадочные и недоступные. Отворились внешние ворота. Эррел дал шпоры коню. Стража на стенах салютовала отъезжающим.

Перед ними лежала равнина. Южнее над степью поднимались дымы. Там было селение. Всадники двинулись к нему. Райк поравнялся с Эррелом.

— Берент не спрашивал, куда мы направляемся?

— Ему лучше про это не знать. Если Колу Истру придет охота выяснять, он с чистой совестью ответит, что приютил нас на две ночи, соблюдая обычай, и только.

— И Берент может надеяться, что Кол поверит?

Въехали в деревню. Улицы были безлюдны, окна домов закрыты ставнями. У колодца болтали три женщины. Они проводили всадников равнодушными взглядами. Из-за угла прямо под копыта вылетел поросенок, гонимый детворой. Эррел придержал норовистого жеребца. Он едва удерживал повод здоровой рукой. Дети бросились к визжащему поросенку.

— Зачем ты выбрал мне такого пугливого? — сердито крикнул Эррел.

— Извини, принц. — Райк хотел предложить поменяться конями, но, подумав, решил смолчать.

— Соррен сказала, что мне надо отвыкать от титула-в долине нет принцев. Привыкай называть меня просто по имени.

— Незачем.

— Ты не веришь в Ваниму?

— Нет, принц.

На дорогу выбежал цыпленок, и лошадь под Эррелом заволновалась.

— Не балуй, потомок осла, — ругался наследник Торнора. — От такого коня мой отец был бы в восторге. Он любил укрощать.

— Он был человек многих талантов.

— Он был талантлив как повелитель, — возразил Эррел. — А человек-вроде нас с тобой.

Райку это не понравилось. Почти так же принц говорил про Кола Истра. А разве можно было поставить южанина рядом с владыкой Торнора.

— Прекрати дуться. Я любил и уважал отца, но в избытке доброты его трудно было упрекнуть.

— Не понимаю тебя, — буркнул Райк.