Андре Нортон - «На суше и на море» - 91-92. Фантастика

Разгадку подсказала высокотемпературная сверхпроводимость. При ней переносчиками электрического заряда выступают не привычные нам электроны, а молекулы. Стоило продолжить аналогию, и все становилось на свои места. Оказывается процесс мышления реализуется при помощи молекул ДНК в клетках мозга и имеет сложную электрохимическую природу. Причем для него существенны столь малые количества энергии, что вся система и с этой стороны ведет себя как квантовая, а само мышление сводится к ее изменению.

Однако этим дело не ограничивается. Будучи энергетически заряженными, молекулы ДНК излучают безмассовые частицы, похожие на нейтрино, — «кванты разума», как назвал их Прянишников, и создают собственное дальнодействующее поле — «поле разума». Эта двойственность и объясняет парапсихологические феномены, такие, как экстрасенсорное восприятие, дальновидение, лечение путем мысленных установок и многое другое. Главное же отличие экстрасенсов от остальных людей кроется в количественных характеристиках их мозга вследствие врожденных особенностей ДНК, то есть в сверхвысокой чувствительности к мысленному излучению других или в значительно большей силе собственного излучения.

За окном уже стемнело, когда Борис Михайлович счел, что заложил достаточно исходного материала для моего мыслительного процесса:

— Предлагаю составить расписание наших встреч и на этом сегодня закончить. Каково ваше мнение?

— Положительное, — согласился я, только сейчас почувствовав, что изрядно устал. Сказалось напряжение, с которым я слушал Прянишникова.

…Позднее, когда я познакомился с Мишелем Дебре и выслушал его рассказ о путешествии по Западной Африке и общении с могонами, то, проведя сложные расчеты, с помощью старых календарей установил поразительную вещь: в тот самый день, когда я впервые встретился с Прянишниковым, он сидел в хижине местного колдуна Тиваренга и обсуждал со старцем космогонические проблемы! Что это — простое совпадение или?.. О том, что может скрываться за ним, я не решаюсь признаться себе даже сейчас.

Ищущий да обрящет

Впоследствии это библейское изречение не раз приходило на ум Мишелю Дебре, когда он вспоминал о выпавших на его долю приключениях…

Из опасения прослыть легковерным чудаком, а еще хуже — фантазером Дебре решил до поры до времени никому не рассказывать о воскрешении из мертвых. Скорее всего, это бы ему удалось, если бы по пути в Киншасу он не встретил Ганса Фиша, много лет проработавшего врачом католической миссии в Чинкасе, а теперь возвращавшегося домой, в Европу. Его можно было без всяких оговорок отнести к числу настоящих знатоков Африки, познакомившихся с ней не из окна туристского автобуса. Сыграла свою роль и медицинская профессия немца. Одним словом, после недолгих колебаний этнограф поделился с ним увиденным у пигмеев-тва.

Фиш воспринял услышанное вполне серьезно.

— Что ж, ничего невозможного тут нет. Хотя, как и вы, я могу лишь строить догадки относительно биологического механизма подобных чудес, — заметил он. — У меня самого был почти такой же случай…

То, что Дебре узнал от немца, заставило его срочно изменить маршрут и отправиться в Чинкасу.

По словам Фиша, неподалеку от этого городка жил гри-гри, славившийся на всю округу как искуснейший лекарь. Однажды, рассказывал доктор, в миссию принесли маленького мальчика с явными признаками запущенного столбняка. Несмотря на все усилия Фиша, состояние малыша быстро ухудшалось и вскоре стало критическим. Тогда мать, которой врач сказал о неминуемом летальном исходе, забрала ребенка, чтобы отнести его к гри-гри.

Через два дня, будучи в полной уверенности, что мальчик умер, немец навестил эту семью, намереваясь дать матери денег на похороны. К своему огромному изумлению и не меньшей радости, он обнаружил малыша живым, больше того — его состояние значительно улучшилось. А спустя неделю мальчик полностью выздоровел.

После этого Фиш неоднократно ездил к колдуну — его звали Обете — и свел с ним близкое знакомство. Конечно же тот утверждал, что ему помогает верховное божество. Однако не склонный к мистике немец был убежден, что секрет кроется в весьма мощном гипнотическом воздействии на пациента самого гри-гри, которое мобилизует все жизненные силы организма. Различные снадобья, применяемые им, играют только вспомогательную роль.

— Передайте Обете от меня привет, и, я уверен, он ответит на все ваши вопросы, — предложил Фиш, когда Мишель сообщил о своем намерении обязательно повидать столь искусного знахаря-врачевателя.

…В Чинкасу Дебре приехал уже под вечер. Со слов доктора-немца он знал, где живет гри-гри, и решил не терять времени, а сразу отправиться к Обете, рассчитывая переночевать у него. За долгие месяцы, проведенные в африканской глуши, Мишель привык обходиться без всяких удобств, которых, кстати, было бы глупо ожидать в крохотном мотеле захудалого городка, больше похожего на большую деревню.

Взятый им в Чинкасе проводник, просивший называть его на европейский манер — так ему по крайней мере казалось — Папо Волде, хорошо знал дорогу. Поэтому до места обитания гри-гри они добрались без приключений.

Тукуль Обете состоял из нескольких приземистых хижин с коническими крышами, в свете луны напоминавших обнесенные изгородью гигантские термитники. Почти вплотную к ним подступал густой кустарник. Подъезда к тукулю не было. Поэтому Дебре пришлось остановиться на дороге метрах в пятидесяти от жилища.

Первое, что привлекло его внимание, был странный всхлипывающий крик, периодически нарушавший ночную тишину. Сперва протяжное «у-у-у!» на одной ноте, затем звук постепенно повышался, пока не обрывался резким «уп!». Как будто кто-то вдруг затыкал рот кричавшему. «Гиены», — пренебрежительно махнул рукой Папо Волде и отправился на переговоры с хозяином.

Дебре присел на лежащий у обочины большой камень. И тут же, словно по команде невидимого наблюдателя, в ночи возникли новые звуки. Никто из известных этнографу живых существ так кричать не мог. Больше всего это походило на падающую с деревьев на крышу весеннюю капель: «тук-тук-тук». Пауза. И снова: «тук-тук-тук». Минут через пять в кустах мелькнули зеленые огоньки. Вглядевшись, Мишель увидел, как из сплетения ветвей показалась курносая морда с круглыми стоячими ушами. Потом другая, еще одна и еще.

Страха Дебре не испытывал, поскольку твердо знал, что гиены никогда не нападают на человека. Правда, вели они себя более чем странно: бесшумно выплывали из темноты и медленно обступали его живым полукругом.