Кирилл Юрченко - Люди в сером 2: Наваждение

Ознакомительный фрагмент

Чем взрослее Олег становился, тем более резкими болевыми ощущениями досаждали приступы. Он научился с ними бороться и не выставлять напоказ, но полностью избавиться не мог, да и не хотел на самом деле. Ведь от них в его голове образовывался некий фон, как будто проникающий откуда-то снаружи и дающий подсказки в виде образов и мысленных форм, порой абстрактных, но при желании поддающихся расшифровке, — в этих случаях подсказки нередко приносили какую-то практическую пользу: получить отличную оценку, избежать драки, где тебе могут расквасить нос и т. п.

Но когда Олег попал в армию, чтобы честно исполнить свой гражданский долг (а иного в семье Ляшко и быть не могло), он вдруг понял, что этот дар либо убьет его, либо…

Впрочем, на тот момент, когда служба только началась, это был единственный ожидаемый вариант. В сменившейся обстановке, когда от Олега, как от всех молодых солдат, только и делали, что требовали-требовали-требовали и не позволяли расслабляться, дар обострился настолько, что болевые вспышки мучили его по нескольку раз на дню. Как ни пытался Олег противиться их появлению, становилось только хуже. К тому же дар изменил свою сущность. Олег впервые столкнулся с тем, что в голову лезут не просто подсказки о чужих мыслях и намерениях (это еще куда бы ни шло — с ними проще выжить), но в дополнение к ним возникают какие-то навязчивые идеи, буквально подталкивающие его к совершению тех или иных поступков. И не следовать им, по ощущениям было равносильно тому, как если бы он снова окунулся с головой в ледяную черную воду, как это однажды случилось в детстве.

Вот он и следовал этим навязчивым идеям, которые выглядели примерно так: «попади тому-то на глаза, этому…, «давай засветись-ка в Красном уголке с пламенной речью» и так далее. Как позже осознал, все его шаги свелись в итоге к одному — из «учебки» прямиком попасть в Афганистан. В итоге кончилось тем, что он почти сразу угодил в плен. Вот тут Олег запаниковал, особенно, когда вспышки неожиданно прекратились. Как будто посмеялась судьба, намеренно затащив его в Афган, да еще втянув в историю с плохим финалом. Но это оказался еще не конец. Сменив за эти месяцы несколько лагерей моджахедов, Олег Ляшко оказался на раскопках, рядом с капитаном Нершиным и старым, немного похожим на черта господином, иностранцем, но отлично говорившим по-русски. И только тогда понял — именно сюда он должен был попасть!..

После того, как Олег очутился в лагере Абдулхамида, всплески активности дара возобновились. Собственно, благодаря им, он завоевал славу непобедимого игрока в «шеш-беш». Когда в лагерь заехал тот таджик, отлично калякавший по-русски, и подбивал пленных солдат обратиться в ислам, в голове у Ляшко защелкало с такой силой, что он едва не потерял сознание. На любую религию ему было наплевать, и вовсе не идейным перебежчиком он собирался стать, как ошибочно посчитал Нершин. Просто очередная навязчивая идея.

А дальше случилось нечто страшное, чего Олег никак не ожидал.

В тот вечер, после разговора с Нершиным, в лагере снова появился тот таджик. Он приехал конкретно за ним, и Олег послушно сел в кузов пикапа, тесно набитого боевиками, провонявшими насквозь потом и порохом. Они ехали долго: половину ночи, пока не прибыли в какой-то кишлак. Из дальнейшего Олег резко и отчетливо запомнил только одну картину: вот он входит в какое-то помещение с тусклой лампочкой на потолке. Похоже, это аптекарская лавка, да еще с каким-то экзотическим уклоном. Он будто попал в обиталище какого-нибудь злого магрибского колдуна, изготовляющего тысячи запретных снадобий и зельев, магических порошков и быстродействующих ядов. Обе стены, мимо которых его ведут, полны всевозможных химических сосудов и обычных банок с загадочным содержимым, на полках, разделенных на мелкие ячейки, взгляд его выхватывает то залежи привычных на вид пилюль и трав, то и вовсе экзотические вещи, вроде каких-то засушенных букашек и прочей животной нечисти. Даже весь потолок занят крючками, с которых свисают паутины всяких штуковин, смысл которых Олегу не дано разгадать.

Вот еще комната. И здесь сопроводители вдруг хватают его сзади, выворачивают руки. Откуда-то появляется человек со шприцем и что-то впрыскивает ему в плечо.

Олег даже не пытался сопротивляться: держали его крепко, да к тому же не позволил очередной приступ, ударивший в мозг и заставивший уступить насилию. А затем все стало смутно и малопонятно. Вполне вероятно, он вообще не должен был ничего запомнить, но те, кто решил подвергнуть его пытке, возможно, не подозревали, какая в нем заложена сила.

По мере того, как действовало вещество, должно быть, какой-нибудь наркотик, тело Олега буквально наливалось тяжестью, отказываясь повиноваться. Даже глаза не двигались, мертво уставившись в щербатый, обмазанный глиной потолок. Но в мозгу буревала стихия — зарядившие молниями вспышки слились в одну сплошную. И внезапно, сквозь шок, боль и тяжесть, его дар пробился с такой мощью, какой Олег еще не испытывал. Он вдруг понял, что может, пусть расплывчато, неясно, как сквозь замыленное стекло, но видеть все, что находится вокруг, а не один только потолок перед застывшими в одном положении глазами.

Он был в комнате, весьма отдаленно походившей на больничную палату: узкое окошко, за которым ночь, ряд убогих ржавых кроватей с тростниковыми матрацами, на одной из которых он лежал. Его внимание заняли две стоявшие поодаль фигуры. Одна, что была к нему ближе, оказалась тем таджиком, который привез его сюда. Вторая фигура воспринималась сознанием очень смутно: была искажена то ли расстоянием, то ли позой сгорбившегося собеседника.

Второй человек, фигура которого отчего-то по-прежнему казалась смутной (даже лица не разобрать), подошел к нему и, взявшись за подбородок, повернул его голову вправо-влево, как будто желая убедиться, что вне зависимости от положения лица, глаза пленника смотрят исключительно вверх. Олег «видел», что в этот момент таджик (а, скорее всего, никакой не таджик, а агент иностранной разведки) куда-то вышел и тут же вернулся со странным предметом в руках.

Страх уже немного отступил, и Олегу было просто интересно, что за этим последует. «Смутный человек» подложил ему под шею валик и запрокинул голову так, что теперь не только глаза Олега (его физический взгляд) уставились вверх, но и подбородок уткнулся в ту же точку. Подошел «таджик» и водрузил странный предмет на ножках, прямо над головой Олега. Предмет оказался воронкой, немного сложной конструкции и с приспособлением, которое «смутный» вставил Олегу в рот, не позволяя челюстям сомкнуться. В руках «таджика» возникла бутылочка с черной жидкостью, которую тот влил в воронку. Он тут же водрузил на прикроватную тумбочку часы с большим циферблатом. Повернул на воронке какой-то рычажок. И первая капля упала Олегу в рот и стекла по нёбу, заставив мышцы гортани рефлекторно сглотнуть.

Конец ознакомительного фрагмента