Александр Шалимов - Эстафета разума (сборник)

— Я имею в виду ганг, который называет себя… — Рут сделал многозначительную паузу, — Высшим Советом Равных…

Бедж поперхнулся коктейлем и выплеснул часть содержимого бокала на свои светлые брюки.

— Бросьте эти шутки, капитан, — пробормотал он в промежутке между приступами кашля.

— А я не шучу, — возразил Рут. — Вы что, никогда не слышали о такой организации?

— Не слышал и не хочу слышать, пустите меня, — он попытался встать, но Рут не позволил. — Это дурацкая болтовня, капитан. И не советую вам начинать с кем-либо разговор на эту тему. Ей-богу, не советую…

— Но почему, Бедж?

— Все это чушь; ничего такого нет, — он испуганно оглянулся по сторонам. — Кто-то распускает дурацкие слухи… За это преследуют, капитан.

— Кто преследует?

— Власти… полиция…

— А почему вы так испугались?

— Я не испугался…

— Испугались, Бедж. Допивайте ваш коктейль! Допивайте и сматывайтесь… Я думал, вы честный журналист. Хотел дать вам в руки… сенсацию… А вы или притворяетесь, или ведете себя, как страус… Не знаю, сохранились еще эти птицы на Земле?

— Страусы?.. Кажется… В зоологических музеях…

— Раньше они жили на воле в степях и в пустынях. Охотники их быстро истребили, потому что страусы были глупы: при опасности прятали голову в песок… Как вы сейчас, Бедж. Вы и большинство ваших соотечественников. Вас убивают среди бела дня, а вы делаете вид, что ничего не происходит, и… ждете своей очереди.

— В больших городах преступность всегда была высока… Просто вы отвыкли, капитан, за те годы, что провели на Плутоне.

— Возможно. Я действительно отвык от многого. Но сейчас я говорю не о той преступности, с которой обязана бороться и в меру своих сил, вероятно, борется полиция. Я говорю о том, что незримо висит тут над всеми вами. Я еще не понял, что это такое, но ведь вы-то, кто прожил тут целую жизнь, должны знать… Что-то — перед чем бессильна полиция, официальные власти, может быть, даже само правительство. Если не хотите воспользоваться моим материалом, если боитесь, объясните мне по крайней мере, что это такое.

— Не знаю, о чем вы говорите, клянусь вам.

— Лжете, Бедж. Лжете, потому что струсили. Я-то вижу. Вы тут почти все стали трусами. Намекните по крайней мере, где найти смелого человека, смелого и честного, который мог бы мне объяснить.

— Что объяснить, капитан?

— То, что здесь происходит. Ну хотя бы — что такое Высший Совет Равных.

— Тс, — Бедж снова оглянулся. — Я же предупреждал… О некоторых вещах нельзя говорить и писать, чтобы… не возбуждать… паники. Ничего такого нет, уверяю вас… Какие-то дурацкие слухи. Кто-то пробовал пугать… Если хотите, это особый вид мистификации… Чтобы не возник массовый психоз, не разрешают говорить.

— Значит, вы не верите, что такая организация существует? И не только существует; она сильна и от нее, может быть, зависит многое, очень многое и в этом городе, и в целой стране?

— Я… н-нет.

— И никогда не слышали о ее делах ничего конкретного?

— Ну, вам могу сказать… Слышал кое-что… Наверно, все слышали… Но ведь это слухи, только слухи, ничего больше… Вот, чтобы их прекратить…

— А чтобы жертвами этой организации были конкретные живые люди?..

— Только слухи, капитан… Когда кого-то убивают в таком городе, как Роктаун, убийце выгоднее сослаться на некую мистическую организацию и отвести вину от себя… Знаю, как журналист, документально подтвердить существование подобной организации никогда не удавалось.

— А такие попытки были?

— Были… Вероятно, были… Раньше; до того, как запретили об этом говорить, писать.

— Неужели вы не слышали, что некая организация осуждает без всякого повода людей сначала на остракизм и забвение, а потом на смерть?

— Слухи разные… циркулировали… Раньше… Но только слухи, ничего, кроме слухов.

— Ничего, кроме слухов! Не могу поверить, будто вы, корреспондент публичных средств информации, никогда не видели хотя бы документов, рассылаемых от имени этой организации.

— Документов?

— Ну, писем, записок?

— Никогда, — в голосе Беджа прозвучала такая твердость и уверенность, что Рут внимательно посмотрел на своего собеседника. — Не верите мне? — Бедж в первый раз взглянул прямо в глаза Рута.

— Не знаю, — задумчиво сказал Рут. — Сейчас уже не знаю… До этого не верил… Но если действительно не видели, хотите посмотреть?

— Что именно?

— Письмо Совета Равных.

В глазах Беджа мелькнуло какое-то странное выражение: смесь страха, сомнения, подозрительности, острого любопытства — профессионального любопытства журналиста.

— У вас это с собой? — тихо спросил он и опять быстро оглянулся.

— Да.

— Действительно, похоже на сенсацию, — прошептал Бедж. — Покажите-ка…

— Вот, — сказал Рут, открывая бумажник. — Вот, — повторил он, запуская палец в секретное отделение. — Сейчас…

Бедж напряженно ждал, вытянув шею. На лице Рута появилось недоумение. Палец нащупал лишь эластичную поверхность кожи. Он заглянул в бумажник. В секретном отделении бумажника ничего не было.

— Не понимаю… — начал Рут, выворачивая наизнанку бумажник. — Я положил его сюда, и никто не мог…

— Зато я все понял, — кивнул Бедж, вставая. — У тех, кто возвращается оттуда, — он указал пальцем вверх, — это бывает, капитан… Советую обратиться к психиатру… Ну, я побежал… Спасибо за коктейль.

Бедж уже давно исчез в лифте, а Рут все еще сидел с раскрытым бумажником на коленях.

Может, он действительно заболевает?.. Галлюцинации?.. Он слышал об этом от старых пилотов… Но там было другое… Что же — явь, а что — игра расстроенного воображения в событиях последних дней? Кари — существовала ли она?..

Воспоминание о Кари пронзило такой болью, что он со стоном закрыл глаза.

Нет-нет, он мог бы секунда за секундой восстановить в памяти весь тот день от первой встречи в толпе до момента, когда он высадил ее на крыше госпиталя. Тепло ее тела, прикосновение нежных рук, запах волос — удивительно свежий и чуть горьковатый, ее губы… И та, другая Кари, распростертая на грязном асфальте… О нет… Если он и сойдет когда-нибудь с ума, то только от этих воспоминаний… А сейчас…

Все надо принимать так, как оно есть… Все это было, а исчезнувшее письмо — еще один загадочный эпизод непонятной петли, которая постепенно стягивается вокруг него… За годы, проведенные на Плутоне, он научился предугадывать неведомую опасность. Вот и сейчас — ошибки быть не может…

Ну что ж, там, в безмерной дали пространства, он в такие минуты полагался лишь на себя, на свою интуицию, свои нервы, свои силы. Теперь он поступит так же… Помощи ему, по-видимому, ждать неоткуда. Значит… Все зависит только от него. А ставкой в этом последнем испытании, как и там, будет лишь жизнь. Здесь даже легче… Там его гибель ставила под угрозу судьбу всей экспедиции. А здесь — Рут усмехнулся — он теперь ни за кого не ответствен… Вот только Рэгги?.. Но может, и ее уже давно нет… Его же собственная жизнь… Рут на мгновение вообразил пустоту космических далей, пронизанных лишь холодным блеском бесконечно далеких звезд, и снова усмехнулся горько и примиренно.