Андрей Имранов - Восход над Шалмари

– Может быть, и так, – осторожно возразил Семён, – но ведь прошло уже больше недели. Так ведь можно и совсем опоздать. А если случится ещё что-то подобное?

– Поверьте, – заявил Арсеньев проникновенным голосом, – мы прилагаем все усилия, чтобы как можно быстрее разобраться в ситуации. Одновременно с этим подготавливается собственно способ и текст сообщения. Всем этим занимаются специалисты, ответственные люди, и нам с вами совершенно незачем об этом беспокоиться. Вот о чём вам следовало бы побеспокоиться, так это об этих ваших снах. Я подумал сначала, что кто-то наложил на вас заклинание, но сейчас пригляделся и ничего такого не заметил.

Семёна это сообщение очень огорчило.

– Так что же мне делать? Если это не заклинание…

– Ну я не могу со всей уверенностью утверждать, что это не заклинание. Энергетическая структура самого человека очень сложна, и в ней можно запрятать сотни заклинаний, которые совершенно не будут заметны с первого взгляда. Знаете что, – Арсеньев подошёл к двери, – сам я, признаюсь честно, небольшой специалист в тонких структурах, но у нас в институте работает совершенно выдающийся человек. Виктор Исаакович Шнейдер, не слыхали?

Семён отрицательно покачал головой.

– Без малейшего преувеличения величайший учёный. На таких, как он, держится вся мировая наука. Если кто и может вам помочь, то это, несомненно, Виктор Исаакович. Он работает допоздна, так что мы наверняка его застанем.

Воспрянувший духом Семён пошёл к выходу. Арсеньев приоткрыл дверь, но вдруг остановился и повернулся к Семёну.

– Тут ещё такой момент, – произнёс он тоном пониже. – Прошу вас, не упоминайте при нём слов «магия», «заклинания» и им подобных. Употребляйте термины вида «командные энергетические структуры», «физика энергетических связей», «тонкая энергетика» и прочие. Понимаете, он учёный старой закалки, из тех ещё времён, и если не хотите нарваться на гневную полуторачасовую лекцию…

– Понял, – улыбнулся Семён, – не буду упоминать.

– Тогда пойдёмте.

Они вышли в коридор, Арсеньев захлопнул дверь, и Семён пошёл за ним куда-то, очень скоро запутавшись в переходах и лестницах. Прошли мимо основательно выглядящей чёрной двери с барашком, наподобие тех, что ставят в подводных лодках. На двери значилось «Блок „Гамма“ и чуть меньшим шрифтом – „Опасно для жизни! Вход без допуска строго запрещён!“. Но Семёна заинтересовала не столько дверь с надписью, сколько то, что небольшая выемка, в которой находилась дверь, была буквально затянута мельчайшей и сложнейшей сеткой какого-то заклинания, а может, и десятка заклинаний. А в коридоре рядом с дверью, на табуретке, сидел крепко сбитый парень в камуфляже. Увидев идущих, он вскочил и вытянулся. Арсеньев кивнул охраннику и пошёл дальше. Семён шёл за ним, удивлённо оглядываясь.

– Лаборатория, – пояснил Арсеньев, заметив интерес Семёна, – там наиболее опасные эксперименты проводятся. Структуру на двери видели?

Семён кивнул:

– Впечатляет.

– Защита. Теоретически очень мало вещей существует на свете, которые могли бы её прорвать. И если что-то в блоке произойдёт, мы будем уверены, что происшествие локализовано пределами блока. Хотя, конечно же, пусть лучше этого никогда не случится.

«Интересно, – подумал Семён, – а почему же тогда защита не с той, а с этой стороны двери?» У него сложилось впечатление, что структура защищает скорее блок от вторжения снаружи, чем институт от вторжения из блока.

– А охрана? – спросил Семён.

Арсеньев остановился и повернулся к Семёну. Поморщился.

– Это нововведение. После недавних событий. Совет института настоял: опасаются, понимаете ли, всяких пришельцев. Но мы пришли. Заходите, – и открыл дверь, пропуская Семёна.

Светило науки выглядело совсем не так, как представлял себе Семён. Если бы ему показали этого человека на улице и спросили его мнение, Семён, не колеблясь, ответил бы: отставной военный. И, подумав, добавил бы: в чине не меньше полковника. Виктор Исаакович был высок, статен, широкоплеч, седой ёжик волос и орлиный взгляд довершали картину. Вдобавок великий учёный обладал зычным командирским голосом:

– Вот! – воскликнул он, обращаясь к Арсеньеву. – Славно, что вы сами заглянули. Я как раз хотел идти к вам с серьёзнейшим разговором по поводу хозчасти. На мой взгляд, то, что творится, это просто возмутительно!

Арсеньев, как показалось Семёну, с трудом удержался от страдальческой гримасы.

– Виктор Исаакович, – произнёс он голосом, преисполненным терпения, – я в курсе ваших трений с завхозом, в самое ближайшее время мы соберёмся и, поверьте, обязательно обсудим все наболевшие вопросы. Но сейчас я к вам совсем по другому поводу: у нашего сотрудника (Арсеньев подтолкнул Семёна в спину) возникли некоторые проблемы, и мы подумали, что вы могли бы ему помочь.

Виктор Исаакович словно бы и не слышал последнего предложения:

– Я бы желал получить определение термина «ближайшее время» в вашей интерпретации. Ваше «ближайшее время» тянется уже третий месяц, и это при том, что только в сентябре я шесть раз…

– Прошу прощения, господа, у меня неотложное дело, я вынужден вас покинуть. Виктор Исаакович, мы обязательно продолжим наш разговор, – и Арсеньев ударился в паническое бегство.

Виктор Исаакович горделивым взглядом оглядел поле выигранной битвы и объявил захлопнувшейся двери:

– Бездельник! – после чего обернулся к Семёну: – Ну-с, молодой человек, и что у вас за проблема такая?

Семён коротко, не вдаваясь в подробности, объяснил. Не хотелось рассказывать всё ещё раз, хотя Семён и чувствовал, что придётся. Но, против ожиданий, Виктор Исаакович не стал ничего спрашивать, только хмыкнул и, слегка прищурившись, уставился Семёну в область шеи. Непонятно, что он там увидел, но что-то явно разглядел: опять хмыкнул и попросил:

– А повернитесь-ка… занятно… вот как, стало быть.

Семён вдруг ощутил неожиданную слабость.

– Чувствуете что-нибудь? – поинтересовался Виктор Исаакович из-за спины.

– Ага, – честно ответил Семён, – голова кружится.

Неприятные ощущения тут же закончились.

– Ну что же, всё ясно с вами.

Семён обернулся. Виктор Исаакович стоял, прислонившись к письменному столу, и с любопытством смотрел на Семёна.

– Всё ясно? – с надеждой переспросил Семён.

– Всё ясно и одновременно ничего не понятно. Ясно происхождение ваших неприятностей: некто потратил немало сил, слегка модифицировав вашу собственную тонкую структуру. Непонятно другое, зачем это было вообще сделано.

Семён удивлённо поднял брови, но ничего спросить не успел.