Гордон Диксон - Вечный человек

Джим проснулся, одним лихорадочным движением сбросив одеяло. Нижнее белье, в котором он привык спать за годы службы на кораблях, насквозь пропиталось потом и прилипло к телу. Он содрал белье, поплелся в душ и стоял, трясясь, под потоками воды. Его все еще переполняли чувства, которые он испытал, увидев во сне гибель «ИДруга», и мучило бессильное стремление спасти корабль. Потом Джим надел спортивный костюм и отправился бегать по базе под неизменными звездами до тех пор, пока почти не свалился от усталости.

На следующий день он явился в офис Моллена лично.

Ему сказали, что генерал вышел.

Он сказал, что подождет.

Ему вежливо ответили, что ждать не разрешается.

— Тогда вызывайте военную полицию, — ответил он, усаживаясь. — Я никуда не уйду.

Он стал ждать. Началась суета с участием офицеров разных рангов; пришел даже бригадный генерал и сказал ему, что он не может здесь находиться. Джим ничего не ответил, просто сидел.

Наконец они оставили его в покое.

День продолжался. Никто не входил и не выходил из внутреннего, личного офиса Моллена. Ясно было, что там его нет. И из коридора он не заходил. Приближался вечер. Джим не ощущал хода времени. Это было просто время, и оно должно было пройти. Он не читал. Он не думал. Он просто сидел и ждал. Наконец, уже под вечер, капитан за столом в приемной встал и ненадолго вышел. Он вернулся с двумя высокими военными полицейскими с оружием в застегнутых кобурах. И дубинок у них не было. Капитан убрал все со своего стола. Он вышел и закрыл за собой дверь. Полицейские встали по сторонам закрытой двери. Джим не обращал на них внимания.

Они провели ночь втроем. Когда Джим выходил в туалет дальше по коридору, один из полицейских выходил с ним. К утру Джим, возможно, задремал на стуле, но сам этого не осознал. Если он и спал, то снов не видел.

На рассвете прежних полицейских сменили двое других. Один из них принес пластиковый стаканчик кофе и поставил его на стул рядом с Джимом. Джим посмотрел на него и понял, что хочет пить. Он выпил кофе, но уже через секунду не мог бы сказать, были там сливки и сахар или нет.

Около семи утра из коридора начали доноситься шаги приходящих на работу служащих. Вскоре после семи дверь, у которой стояли полицейские, открылась и вошел Моллен, а за ним капитан, сидевший вчера в приемной.

Моллен резко кивнул Джиму.

Джим неловко поднялся на ноги. Он удивился тому, как сильно все его тело затекло от долгого сидения на одном месте. Он зашел вслед за генералом в его личный офис.

Внутри, перед большим столом, стояли мягкие кресла. Моллен сел за стол и указал Джиму на одно из них.

Они поглядели друг на друга.

— Ну? — поинтересовался Моллен. — Ты готов обратно в космос?

Джим тупо уставился на него, и молчание тянулось до тех пор, пока Джим не осознал, что вопрос был официальный, для внесения в протокол. И для протокола, поскольку и звук, и изображение наверняка записывались, ему придется дать ответ.

— Да, сэр, — прохрипел он.

Моллен выдвинул широкий ящик в центре стола, пошарил в нем и выудил документ, состоящий из полудюжины скрепленных вместе листков бумаги. Он протянул его Джиму.

— Подпиши.

Джим взял бумаги и моргнул от удивления. Он попытался прочитать их, но его разум онемел почти так же, как тело. Выглядело это примерно как документы, которые он подписывал при производстве в офицеры. В них излагался Закон о государственных тайнах и объяснялось, что полагается за его нарушение. Как только он подписывает эти бумаги, так сразу оказывается в полном распоряжении правительства. Непонятно только было, зачем повторять все заново — пограничные пилоты и так принадлежат правительству целиком и полностью.

Так или иначе, это было неважно. Важны были только «ИДруг» и космос. Он подписал бумаги ручкой, которую протянул ему генерал, и вернул документ и ручку. Моллен помахал ими в воздухе.

— Если захочешь, в любое время можешь еще раз взглянуть на эти документы, — сказал генерал, — если только не уйдешь в отставку или тебя не переведут в другой статус. Но потом это дело будет для тебя закрыто. Понятно?

— Понятно, сэр.

— Хорошо, — Моллен продолжил более мягким тоном: — С завтрашнего дня будешь являться прямо в лабораторию — туда, где работает Мэри. А теперь отправляйся к себе и выспись наконец.

Глава седьмая

Джим вернулся к себе и спал часов семь. Когда проснулся, он чувствовал себя ужасно, но тем не менее был очень счастлив, хотя спросонок и не мог понять почему. Потом вспомнил свою долгую вахту в офисе Моллена и то, что случилось после появления генерала. Постепенно Джим осознал, что ужасное самочувствие сводилось к дикому голоду — он готов был съесть что угодно, и в больших количествах.

Он проверил наручный коммуникатор. Было около четырех. Джим встал, принял душ, оделся и пошел в клуб. В это время там подавали только сэндвичи, и он взял с десяток и несколько бутылок имбирного пива. Еды и питья было не так уж и много, но когда он поел, они сработали лучше всякого снотворного. Он с трудом вернулся к себе, разделся и снова уснул... и на этот раз проспал до половины шестого следующего утра.

Его тело привыкло к бегу. Оно требовало движения, но Джим опять проголодался, как медведь после зимней спячки. Он позавтракал, заставил себя забыть о беге и пошел прямо в лабораторию Мэри.

— Документы, сэр?

Лицо за экраном было другое, форма и порядок — те же самые. Только вот сегодня, впервые за много месяцев, его не встречали лаборанты, чтобы вести на бесконечные тесты. Он предъявил свое удостоверение.

— Вам придется подождать заведующую лабораторией, сэр. Присядьте, она подойдет минут, через десять — пятнадцать, — сказал охранник.

Джим устроился на жесткой скамье, встроенной в стену напротив экрана, и ухмыльнулся. Сначала ждать в приемной у Моллена, потом на вахте у Мэри. Прогресс налицо.

Ждать, однако, пришлось минут сорок пять. Джима это не волновало. Он был так близок к цели, что не ушел бы, пока его не вынесли. Наконец с улицы вошла Мэри, а с ней Моллен.

— Говорил я вам — он заявится на рассвете! — воскликнул Моллен. Не был бы Джим так счастлив, он мог бы и обидеться: рассвело часа три назад.

— Извините, что в последнее время у меня не получалось с вами пообщаться, — сказала Мэри Джиму. Она посмотрела на него, как ему показалось, с симпатией. — Вы похудели.

— Ерунда! — отозвался Моллен. — Он в отличной форме. Правда, Джим?

— Так точно, сэр, в отличной, — подтвердил Джим и улыбнулся Мэри. Сегодня он готов был любить даже ее.

— Пойдемте. — Мэри и Моллен предъявили охраннику документы заученным от бесконечных повторений жестом.