Франсис Карсак - Наша родина — космос

Он посмотрел направо, вдоль аллеи. Никакого движения. Тогда землянин осторожно выкопал носками ног ямочки для упора, крепко уперся в них, потом рванулся в пустое пространство, нырнул, покатился и исчез в траве. Ни один выстрел не прозвучал ему вслед, и он пожалел об этом. То, как он пересек аллею, не давало его противнику особых шансов на точный выстрел. Он просто разбазарил бы последний патрон.

Тинкар двинулся вдоль стены и почти добрался до места своего старта. Позади прозрачного барьера стояла Анаэна и презрительно смотрела на планетянина. Он пожал плечами, скривился от боли, улегся позади густого кустарника, в котором было отверстие наподобие бойницы, и решил ждать.

Инстинкт солдата вовремя заставил его обернуться. Девушка позади него жестикулировала, показывая пальцем на его укрытие. Она застыла, увидев, что он смотрит на нее, и с беспечным видом удалилась.

«Скотина! Показала меня другому!»

Его охватил гнев, холодный, отрезвляющий. Такова была лояльность галактиан! Вдруг ему все стало понятно! Орена спровоцировала ссору, а эта завершала работу! Но раз она подавала сигналы Хэнку, тот должен был быть неподалеку. Тинкар решил покинуть свой наблюдательный пост и с трудом отполз в сторону. Мышцы затекли, а плечо болело. Метрах в тридцати колыхнулся кустарник. И тогда, поставив все на кон, он вскочил, прыгнул, перевернулся в воздухе и, уже падая, выстрелил сам по фигуре, мелькнувшей среди ветвей. Потом лейтенант тяжело встал и направился к кусту, держа карабин наготове. Хэнк лежал на земле. Тинкар перевернул его ногой. Тот был мертв, пуля попала ему прямо в лоб.

— Повезло, — громко сказал он. — А все равно, у меня оставалось еще три пули.

Ничего не опасаясь, он направился к месту, где, как ему казалось, давным-давно упал Пеи. Конечно, китаец упал недавно — вся дуэль длилась не более двух часов. Он довольно быстро обнаружил китайца: тот, свернувшись калачиком, лежал на земле и стонал. Его оружие валялось в нескольких шагах. Тинкар опустил дуло карабина, но почему-то его охватила нерешительность, и он яростным жестом выбросил патроны из патронника. Потом наклонился и осмотрел раненого: пуля пробила живот.

«Если врачи быстро не явятся за ним, ему конец, — подумал он. — Жаль такого художника!»

Тинкар повернулся к двери. Группа галактиан стояла вокруг трупа Хэнка. Он не увидел среди них ни Орены, ни Петерсена, только рыжая девушка из библиотеки застыла в нескольких метрах от него, бледная как смерть. Он схватил убитого за воротник и поволок тело за собой. Кто-то хотел вмешаться в происходящее, но Тинкар бросил такой убийственный взгляд, что человек опустил голову и промолчал. Из последних сил он доволок труп до рыжеволосой девушки и бросил его к ее ногам.

— Держи своего самца, — намеренно грубо процедил он.

Она побледнела еще больше.

— Теперь я знаю лояльность твоего народа!

Она уставилась на него сверкающими глазами, и он против воли восхитился ею.

«Она прекрасна, как пантера!»

— Вы донесете на меня? — спросила девушка.

— А что случится?

Она покачнулась и безжизненным голосом ответила:

— Меня выбросят в космос.

— Племянницу технора?

— Вы не знаете Тана!

Он вдруг пожалел ее.

— Я ничего не скажу. Вы своими жестами больше помогли мне, чем ему!

— Я полагаю, что вы ждете от меня признательности? Если раньше я вас презирала, то теперь ненавижу!

— А мне какое дело?

Он развернулся на пятках и направился к выходу. У выхода его ждали Орена, Петерсен, несколько галактиан и прево.

— Тинкар, это было великолепно! Вы прикончили их обоих. — Лицо химика сияло.

— Нет, только одного, — устало откликнулся землянин. Пеи ранен, но, если вы сейчас же не отправитесь за ним, он не выживет!

— Почему вы его не добили? — спросил прево. — Обычаи требуют…

Тинкар взорвался:

— Пусть вас унесут все дьяволы Пространства, вас и ваши обычаи! Плевать мне на них, для меня они ничего не значат! Одна из ваших девок придумывает свару, чтобы заставить меня сражаться сразу с двумя галактианами! Ну что ж, я прикончил одного из них, но не собираюсь убивать второго! Убивайте его сами, если желаете, а меня оставьте в покое!

— Тинкар, не бросайся словами, — прошипела Орена, глаза ее сверкали от ярости. — Я ничего не затевала, и я не девка!

— Ах так! Почему же ты вела себя как девка по отношению ко мне и к остальным? Ты попыталась убить меня с помощью Хэнка и Пеи!

— Я! Я была готова вызвать их на дуэль в том случае, если бы они убили тебя!

— Это правда, Тинкар, — вмешался в разговор Петерсен. — Я не думаю, что Орена причастна к этой дуэли. Хэнк повсюду заявлял о том, что бросит тебе вызов и прикончит тебя или выбросит в космос как труса. Орена едва его знала. Вероятно, именно он и завел Пеи. Пеи хороший парень, но он наделен чувством доисторической ревности!

Тинкар вдруг почувствовал опустошенность.

— Как мне все опостылело. Я ничего не понимаю в ваших чувствах и рассуждениях. Оставьте меня одного!

Он вернулся домой, тяжело уселся в кресло, истощенный нервным напряжением и потерей крови. Дверь, которую он забыл запереть, распахнулась, и вошла Орена. Он поднял на нее глаза и мрачным голосом спросил:

— Чего ты еще хочешь? Я же просил оставить меня в покое!

— Тебя надо подлечить. А ну-ка покажи рану. — Она по-деловому осмотрела его плечо.

— А почему ты не лечишь Пеи? Он больше нуждается в заботе, чем я, — огрызнулся землянин.

— Он в больнице. Есть надежда, что его спасут.

— Тем лучше!

— Почему ты его пощадил, Тинкар? Он, если бы он мог, он прикончил бы тебя без всякой жалости, а ведь он инженер, а не солдат, как ты.

Тинкар печально усмехнулся:

— Быть может, именно из-за этого… Я столько убивал, что устал от смертей. Убийство никогда не доставляло мне удовольствия, Орена. Я не сам выбирал себе профессию. За что мне было убивать Пеи? За оскорбление? Оно куда менее сильное, чем те выражения, которые люди твоего племени произносили мне вслед. Вполне возможно, что я его заслужил. А потом, мне нравится то, что он делает, его пейзажи. У него есть шанс развить свой дар. А у меня его нет.

— А чем бы ты хотел заниматься?

— Я? Чистой математикой и… Какая разница! — Он раздраженно махнул рукой и отвернулся.

Она осторожно промыла ему рану.

— Тебе повезло. Несколькими сантиметрами правее, и кость была бы раздроблена. Но ничего. Несколько дней отдохнешь, будешь принимать антибиотики, которые я тебе оставлю. С такой раной нет смысла идти в больницу. Ну вот и все.