Андре Нортон - Звёзды, не нанесённые на карты

Я сделал то, что по моим предположениям, будет воспринято как жест почтения: склонил голову и поднял руки с открытыми ладонями. Хотя у существа не было видно ушей, я произнёс своё обращение, и транслятор отозвался трелью нарастающих и затихающих нот, таинственно схожих со звучанием храмового гонга.

— Приветствую Зииту, богиню вечного, чистого льда. Я ищу милости Зииты — властительницы страны льдов.

В ответ мне раздалась трель, хоть я и не видел рта издавшего её:

— Ты не есть плоть, кровь и кость тех, кто ищет покровительства Зииты. Зачем ты тревожишь мой покой, чужестранец?

— Я ищу милости Зииты, придя не с пустыми руками, а как человек, знающий величие Девы Льдов.

Я протянул вперёд правую руку и положил на край ближайшего стола свой дар, выбранный мною после некоторого размышления — тонкую серебряную цепочку с нанизанными на неё кусочками самоцветов, ярко сверкавших на солнце, подобно кристаллам на одежде Зииты. На внутренних мирах она не имела цены, но ценность вещей относительна на окраинных планетах.

— Ты не похож на моих людей, ты не их крови, — услышал я в ответ. Зиита даже не повернулась, чтобы осмотреть моё приношение, — но ты принёс хороший дар. Что ты попросишь у Зииты? Благополучного перехода через льды? Добрых мыслей, чтобы облегчить твои сны?

— Я прошу Зииту молвить слово на ухо могучему Таргу, чтобы, приближаясь к отцу, иметь благословление дочери.

— Тарг не имеет с дела с людьми твоей расы, чужестранец. Он страж и помощник бога тех, кто не принадлежит к твоему роду.

— Но если я пришёл с даром, разве не могу я поклониться Помощнику Бога?

— Да, наш обычай таков. Но ты — чужой, а Тарг может не захотеть съесть то, что приносят чужие люди.

— Пусть будет так Зиита, но замолви за меня слово перед служителями Тарга, и пусть он рассудит мои мольбы и мои побуждения.

— Просьба скромна и разумна, — ответила она, — это будет сделано.

Она не пошевелилась, но её сверкающие глаза взглянули на гонг. И хотя она ничем не коснулась его поверхности, он вздрогнул, и раздавшийся звук, казалось, затопил окрестности.

— Это сделано, чужестранец.

Она ушла прежде, чем я успел поблагодарить её, исчезла, будто эта сверкающая фигура была лишь призрачной вспышкой пламени, которое погасил внезапный порыв ветра. И хотя она пропала из виду, я, опасаясь быть заподозренным в невежестве, поднял руку и произнёс слова прощания.

Как и в первый раз, звук гонга не замолк, а продолжал плыть в воздухе, превратившись в чуть слышную вибрацию. Представленный таким образом, я направился к городу.

Путь оказался вовсе не таким далёким, как выглядел на первый взгляд, и я подошёл к воротам раньше, чем мои ноги устали скользить по обледеневшей земле. За воротами я встретил людей, чьи костюмы тоже были достаточно необычны, чтобы привлечь внимание.

Одежды из меха известны на многих планетах, где климат достаточно суров. Но таких как здесь, я не видел никогда. Судя по всему, ради этого мохнатого золотистого меха были убиты звери размером примерно с человека, а их шкуры не резались и перешивались, а надевались целиком, сохраняя естественную форму, так что если бы не человеческие лица, смотревшие из-под капюшонов в виде звериных голов, то жителей Сорнаффа можно было бы принять за вставших на задние лапы животных. Цвет их кожи был намного темнее их одежд, а глаза — узкими, словно их в течение многих поколений щурили, чтобы защитить от блеска сияющих на солнце льда и снега.

Охраны у ворот видно не было, но трое людей, вероятно, пришедших на звук гонга, приблизились ко мне и направили в мою сторону короткие стержни из прозрачного камня. Я не знал, было ли это оружие или знаки отличия, но послушно пошёл за ними по центральной улице.

Сорнафф был построен в форме круга и в центре его находился храм, тоже круглый, значительно большего размера, чем святилище Зииты.

Дверь в него была сравнительно узкой и оформлена довольно странно — в виде открытого человеческого рта. Это был дворец Тарга, где моему плану предстояло главное испытание.

Войдя в большую круглую комнату, я не почувствовал никакой разницы в температуре. Если в Сорнаффе и существовали какие-то системы отопления, то в храме Тарга они не использовались. Но мороз, видимо, не беспокоил моих охранников и жрецов, находившихся внутри. Позади них, в противоположной входу стене было ещё одно изображение Тарга, снова в виде широко раскрытого рта.

— Я принёс дар Таргу, — начал я смело.

— Ты не из людей Тарга, — в этих словах, произнесённых одним из жрецов, не было протеста, а лишь тень предупреждения. Этот жрец поверх своих мехов носил ошейник из красного металла, на котором висели пластинки, украшенные камнями и покрытые узором, настолько плотным, что его было трудно рассмотреть.

— Но всё же я принёс дар во славу Тарга, быть может, такой, каких не видели его дети по крови.

Я достал лучший из зоранов, сине-зелёный камень почти правильной овальной формы, размером с мою ладонь и, повернувшись, протянул его одному из жрецов.

Он склонил голову, словно нюхая камень, затем высунул бледно-розовый язык и его кончиком прикоснулся к поверхности зорана. Осуществив эту странную проверку, жрец взял его у меня из рук и обернулся к огромному рту в стене. Он держал зоран большими и указательными пальцами обеих рук на уровне глаз.

— Вот пища для Тарга, и это хорошая пища, желанный дар, — произнёс он. За моей спиной я услышал тихий шорох и бормотание, будто вслед за мной в храм вошли другие люди.

— Это желанный дар! — отозвались остальные жрецы. Тогда он разжал пальцы и камень, упав в раскрытый рот, скрылся из глаз. Церемония закончилась. Жрец вновь повернулся ко мне.

— Ты чужестранец, но на один день и одну ночь, на два дня и две ночи, на три дня и три ночи ты свободен в городе Тарга и можешь вести свои дела в пределах стен, хранимых Таргом.

— Хвала Таргу! — ответил я и склонил голову. Но когда я оглянулся, то увидел, что у моего жертвоприношения и в самом деле были зрители. Ими была, как минимум, дюжина закутанных в меха людей, внимательно наблюдавших за мной. И хотя они посторонились, предоставив мне выход на улицу, один из стоявших с краю шагнул вперёд и положил ладонь мне на руку.

— Чужестранец, Принёсший Жертву Таргу, — он произнёс это обращение, как титул, — есть некто, желающий поговорить с тобой.

— Я приветствую его. Но я поистине чужой в стенах вашего города, и нет крыши дома, под которой можно говорить.

— Есть крыша дома, и она находится там, — торопливо произнёс он, оглядываясь, словно боялся, что его перебьют. И в самом деле, ещё несколько человек шло к нам от дверей храма. Он сжал мой локоть и отвёл меня на несколько шагов в сторону.