Грег Бир - Город в конце времен

Ознакомительный фрагмент

Бесконечное множество удачливых шансов прошло сквозь его пальцы, и сейчас, по-видимому, он высосал свой колодезь досуха. Порой Даниэль даже задавался вопросом: уж не умертвил ли он всю Вселенную?

Но нет. Имелись вещи куда более зловещие, чем Даниэль Патрик Айрмонк. Вещи, терпеливо поджидавшие своего часа.

Возможно, ящички-головоломки всегда были здесь, лишенные присмотра – а Грейнджер на них просто наткнулся, не зная, что они собой представляют или что в них хранится.

Зловредный пастырь.

В углу кухни росла груда бутылок – «Ночной экспресс», «Кольт 45», «Дикая ирландская роза»… В родной пряди Даниэля полки захудалых винных лавок были уставлены теми же самыми бутылками крепленого вина, памятных знаков вечной боли и греховности человека. Дешевое винное пойло, единое для всех прядей…

В мозгу вихрились мысли, будоража вялый студень сероватого вещества, отравленного годами алкоголизма, наркотиков и болезней. И еще эта кусачая змея, кольцами свернувшаяся в кишках…

Даниэль вскочил с матраса, ожесточенно царапая руки, вдруг решившие, что в них поселились крошечные насекомые.

В наказанье за грехи этой пьяной рожиЖменю въедливых клопов сыпанем под кожу…

Он прошел в гостиную и чуточку отвернул побуревшую бумагу, скотчем прилепленную к окнам. Темень улицы слегка оживлялась фонарями, которые высвечивали размытые овалы на тротуаре и траве.

Проехала машина – ш-ш-шикнув мокрым асфальтом – фары яркие, с голубизной.

Вот уже пару дней, едва в состоянии двигаться, он занят чтением – вытаскивает газеты и журналы из мусорного ведра под кухонной раковиной, силится понять, сколько ему осталось времени – сколько им всем осталось времени в этом мире, пока не размножились симптомы, не расползлись криптиды, пока из книг не посыпался бред… пока все подряд не покрылось прахом и плесенью.

Братец Кролик ловко прыгнул,Прям из шкурки – скок!А свояк лишь лапкой дрыгнул.БудешьЗнатьУрок.

Он поправил бумагу и передвинул на середину комнаты одинокий стул, принесенный из столовой. Ножки мерзко чиркнули по вспученным доскам, напоминая визг охрипшей старухи.

Чем еще отличается этот мир? Если оставить в стороне, что в нем появился безнадежный отрицательный герой в образе Даниэля Патрика Айрмонка…

А ну, скажи мне: что не так, любезный Братец Кролик? Отколь ты взялся?

Родной дом Даниэля тоже называли Сиэтлом.

Классический Сиэтл. Еще мокрее и серее, чем этот, если такое вообще возможно – менее населенный, не со столь концентрированным богатством. Город подружелюбнее – общение непосредственней, соседи человечнее – подростки не сидят часами, приклеившись к компьютерным мониторам, – ближе к земле. Мир, который он помнил более подходящим, более правильным, хотя сам никак не мог в нем прижиться. Вечно искал себе выход на сторону, повод улизнуть, а теперь вот нашел и то и другое – к своему бесконечному и, вероятно, краткоживущему сожалению.

Смывайся или шкуру долой.

В конечном итоге, уже подростком, он придумал название тому, что проделывал: он «взбрыкивал». Перепрыгивал с пряди на прядь разных фатумов – путешествовал в пятом измерении ради личной выгоды. Так сказать, играл в «монополию», не передвигая фишки: вьюном скользил по игровой доске или же рыл ходы сквозь несколько досок кряду.

Богатый богатеет оттого, что он и так богат, однако бедняк становится беднее потому, что вынужден держаться правил, он не умеет пробуриться сквозь игру, подобно кроту в «монополии», или сигануть вбок – как кролик.

Ах уж, кролик! вот живучийБратец Кролик, боже мой!Как умеет он, прыгучий,Управлять своей судьбой.

И еще он – тоже подростком – решил, что пришло время изучить то, чем занимается; это решение привело его в старую библиотеку Карнеги на углу Рузвельта и Пятидесятой – она до сих пор там. В мягком сиянии огромных подвесных ламп из бронзы и молочно-белого стекла, вполуха слушая дождевые капли, плюхавшиеся в высокие окна, Даниэль вчитывался в научно-популярные книжки Гамова, Вайнберга и Хокинга, в конце концов наткнувшись на П.Ч.У. Дэвиса, который преподал ему кое-что насчет специальной теории относительности, сингулярностей и универсальных констант.

Человек по имени Хью Эверетт создал многомировую интерпретацию в рамках квантовой механики, а два Дэвида – Бом и Дойч, крайне расходившиеся в своих воззрениях, – продемонстрировали экзистенциальную возможность мультиверсума. Даниэль начал потихоньку постигать идею разветвляющихся реальностей, четырехмерных космосов, протянувшихся, если можно так выразиться, бок о бок в пятимерном пространстве… нечто вроде толстых канатов, свитых из мировых линий, или прядей.

Джон Крамер, профессор Вашингтонского университета, предложил гипотезу ретрокаузальности – как если бы элементарные частицы пытались подстроить свое прошлое под свое же настоящее, – это Даниэль и сам чувствовал, хотя понятия не имел, что означали такие ощущения.

По мере возмужания и обретения некоторого опыта (выяснилось, скажем, что не получается прыгать назад, чтобы все время оставаться юным, и уж во всяком случае не удается прыгнуть вперед – только «вбок», «вверх» или «вниз») он начал относиться к себе как к своего рода спортсмену. Как часто можно прыгать? насколько далеко? и с какой точностью или чувством направления?

Как максимально улучшить свое положение?

Где он в конечном счете «приземлится», в какой точке спектра, откладываемого по осям Деньги – Секс?

Эти вопросы и попытки ответить на них приводили к невероятной путанице. Он вскоре узнал, что чем больше в его сторону падает денег, тем больше усилий требуется их удерживать – базовые черты его характера, похоже, не были рассчитаны на сохранение кучи денег.

Словом, он пробовал и пробовал улучшить жизнь за счет других – игра в хищнические «классики», если угодно. (Да и разве талант его не лежал именно в этом? Ведь он так часто наблюдал – вот Даниэль зажил лучше, а какой-то там Джон Имярек уже не так хорошо выступает, хотя на прошлой пряди, перед прыжком, Джон жил совсем даже неплохо – да, но он никак не мог это доказать, не имел точного мерила, – а может, и не хотел знать наверняка.)

Даниэль никогда не считал себя жестоким. Не получал удовольствия, нарочно причиняя горе людям. Просто он человек, немножко более чувствительный к своему благополучию, чем другие, – и никакого таланта к выявлению общей картины, конечного удела. Может, мне вообще не везет? Может, я больший неудачник, чем нищий и больной дистрофик Чарлз Грейнджер? В конце концов, ведь я оказался на его месте. Выпихнул.

Прям из шкурки…

Вскоре придется делать очередной прыжок – а как? Он не понимал, с какой стати очутился в Грейнджере, если не считать, что у них обоих был одинаковый дом, вплоть до совпадающих кирпичей.

Стоять на перекрестке… пялиться на проезжающих водителей – даже в худшие времена, в те последние дни, когда начали наползать зловещие тени, – никогда не был он столь изолирован от мира. Надо бы как-то «высунуть усики», начать прощупывать настроения, пульс реальных людей с реальными эмоциями.

Ночь выпала тоскливой – хоть вой. Как никогда раньше, от жизни одиночкой было плохо – нынче Даниэль знал две вещи доподлинно.

Сей мир стоял на краю. А это тело умирало.

Глава 14

КАПИТОЛ-ХИЛЛ

Джек подошел к дому Эллен Кроу. Из окон столовой доносились женские голоса и звон хрустальных бокалов – книжный кружок вновь собрался на заседание. Они именовали себя «истлейкскими ведьмами».

На всякий случай он бросил взгляд на визитку с приглашением: действительно, запамятовал – встреча назначена на сегодняшний вечер.

Джек постарался открыть гараж как можно тише и уже залез было на стремянку, чтобы снять подвешенную клетку, как с заднего крыльца его окликнула Эллен:

– Эй, незнакомец! Откуда такая робость? Кстати, вы голодны?

Джек вернулся обратно. Крысята обнюхивали воздух, полный вкусных ароматов.

– Просто подумал, что вашим приятельницам не понравится мое вторжение, – сказал он.

– Это мой дом, – заметила Эллен.

Он бледно улыбнулся. Джек действительно был голоден – ничего не ел с завтрака, а Эллен славилась своим кулинарным искусством.

Он сидел на табурете в кухне, пока Эллен доставала шипящий противень с порционными цыплятами из богато украшенной – хром на черном – старомодной газовой духовки. Жареная птица пахла восхитительно. Крысята так и прилипли к передней стенке, подергивая носиками.

Эллен выложила на тарелку и ловко разделала одну тушку. Да еще фаршированную грибами, отметил про себя Джек.