Александр Силецкий - Поправка на человечность

- Ладно, - согласились неизвестные, - пожалуй, лучше сообщить. Иначе возможны отклонения в системе, а это совершенно ни к чему.

И тогда Шарапкину открылась великая тайна.

Получалось вот что.

Вокруг некой звезды (координат ему не дали, а попросить он не догадался) обращалась некая планета, на которой процветала некая цивилизация - до того могучая, что сферу своего влияния распространила далеко вокруг, на много сотен световых кварталов.

Одни миры безропотно склоняли головы, едва завидев эдакую галактическую силу; другие же, наоборот, сопротивлялись, впрочем, без особого успеха - мямляне (их планета называлась "Мямля" - ежели Шарапкин верно понял), как правило, неизменно брали верх.

В конце концов мямлянская разведка донесла: есть где-то на окраине Галактики Земля - по всем параметрам планета хоть куда!

Заселена? Неважно!

Главное - верный ключик подобрать.

Вот с этой-то секретной целью и отправился к Земле мямлянский стратегический корабль, чтоб прихватить на борт типичного представителя рода человеческого и доставить в метрополию, где уж означенного представителя толково изучили б вдоль и поперек.

- А для чего? - не понял пораженный всем услышанным Шарапкин.

- Нам нужно знать, на что вы, земляне, в принципе способны, какую с вами тактику избрать. В нашем регионе мы покуда всех сильнее, но ведь кто вас знает...

- Это верно, - согласился Шарапкин, - никто не знает. Да вот только... Что же получается: увезти вы меня увезете, а... обратно?..

- Вы уже не вернетесь.

- Убьют? - ужаснулся Шарапкин.

- Нет, почему? Просто останетесь на Мямле. Вам отныне все известно, а мямлянский флот в окрестностях Земли обязан появиться неожиданно. Быстрота - залог успеха.

- Резон, - со вздохом подтвердил Шарапкин. - Я гарантий никаких дать не могу. Вот проболтаюсь вдруг... - он хотел было еще кой-что добавить насчет свирепой гласности, да только рукою махнул: мол, сами понимать должны, не дети. - А с чего вы взяли, что я... ну, типичный?

- Результат долгих наблюдений, усердных поисков, косвенных тестов, подспудных проверок. Долго объяснять. Поверьте на слово.

- Типичный... Вот уж ерунда! Понятное дело - старался, чтоб, как у людей, не хуже, получалось... Что же я - дурак?! Нет, и меня, бывало, типом обзывали - только ведь неправда это, не такой я, точно говорю.

- Какой же? - въедливо поинтересовались мямляне. - И, смотрите: солжете - нам приборы мигом сообщат.

- А чего мне врать? Грешки за всеми водятся, вестимо, да и достоинства - свои у всех. Так разве я типичный?! Нет, я - это я!

- Неужели? - гадливо посочувствовали чужаки.

Шарапкин неожиданно почувствовал обиду.

В самом деле, с какой такой вдруг стати он свою неповторимость походя, за здорово живешь, будет прилаживать к другим?!

Неужто ради этих чужаков? Да пропади они - со всей своей затеей!..

Тут подход изящный нужен, деликатный, а не грубо, в лоб: дескать, типичный ты, и баста. Простачка себе нашли...

Тем временем мямляне, тыча длинными конечностями в разбушевавшиеся разом приборы, обеспокоенно взялись о чем-то совещаться.

- Очень странно, - произнес один из них. - Ведь мы установили точно, кто нам нужен: вы - и только вы! Есть объективные критерии... Но, значит, есть и субъективный фактор? Стало быть, загвоздка в вас!

- Что, малость обознались? - торжествующе проворковал Шарапкин.

- Вовсе нет, исключено, - засуетились вдруг мямляне, - Ведь что такое - типичный представитель? Это - когда есть человек и некий фон, с которым можно человека сопоставить. Тогда и говорят: типичный... Для своею круга. Вот вы и были на Земле таким обывателем - в меру разумным, в меру бестолковым...

- Погодите, погодите, - запротестовал Шарапкин. - Обижать зачем? Ну, может, и не семь пядей у меня во лбу, но почему ж я - обыватель? Это, знаете...

- Да что вы цепляетесь к словам?! Пускай не обыватель - гражданин, не в этом суть! Вы себя считали личностью...

- Я и теперь считаю.

- И прекрасно! Но типичные черты... Конечно! На Земле вы были ч_л_е_н_о_м_ общества. А здесь, на корабле, вы п_р_е_д_с_т_а_в_и_т_е_л_ь_ рода человеческого! Ясно?

- Нет, - сказал Шарапкин простодушно.

- Пока вы оставались на Земле, степень вашей типичности определяли мы. Теперь одной типичностью не обойдешься. Нам надо, чтоб вы себя чувствовали _ч_е_л_о_в_е_к_о_м_! Во всем. У вас есть такое ощущенье?

- А то как же! Руки, ноги, голова... Могу читать, писать, вот с вами говорю... Хожу на службу каждый день... А кем другим мне ощущать себя? Комбайном?

- Вы не поняли, - расстроились мямляне. - Земля - позади. И если тогда выбирали вас как типичного, то изучать теперь будем как единственного в своем роде, как представителя _в_с_е_г_о_ племени людей. Короче, в данный момент вы ощущаете себя человеком, сыном планеты, или просто - скромным жильцом своей жэковской трехкомнатной квартиры? - не преминули щегольнуть мямляне знанием такой, казнюсь, уж и вовсе незначительной детали, что, впрочем, тоже было частью их тактических уловок.

- Шалишь, - Шарапкин погрозил им пальцем. - Кооперативной. Я на нее двенадцать лет... И еще очередь... Во всем себе отказывал, по рублику копил...

- А нам плевать! - базарно взбеленились инопланетяне, - Это ваша ч_а_с_т_н_а_я_ забота! И извольте отвечать по существу!

- Ну, не знаю, - обиженно повел плечом Шарапкин. - Вам о деле, а вы... Не знаю. Никогда не думал. Сын планеты или папы с мамой... Это важно?

- Очень!

- Так привезите еще нескольких сюда. Проверьте их. Потом сравните, предложил Шарапкин. - Что со мной одним крутиться? Вы берите скопом. Мы всегда так...

- Скопом брали на Земле, - ответили мямляне. - Здесь - уже нельзя. Еще раз спрашиваем: теперь, когда вы остались один, вы чувствуете себя человеком?

- Вероятно, - неуверенно сказал Шарапкин.

- А вот приборы говорят, что - нет! - досадливо заметили мямляне. Вам для этого чего-то не хватает. Малости какой-то. А какой?

- Какой? - переспросил Шарапкин.

- Это уж вы сами для себя должны решить. И, по возможности, скорее. Нам необходимо привезти на Мямлю стопроцентно жизнедеятельный экземпляр!

- Сами вы такие, - тихо огрызнулся Шарапкин.

- И все-таки - чего вам не хватает, а? - настаивали мямляне. Покопайтесь-ка в себе хорошенько. Подумайте... Вы - это полностью вы?

- А шут его знает, - развел руками Шарапкин, силясь поймать ужасно смутное, постоянно ускользающее ощущение - чего-то такого, что было связано с возникшим в разговоре острым чувством неудобства, неустроенности что ли.

И тогда его вдруг осенило.

- Нет! - воскликнул он. - Конечно, нет! Теперь-то я все понял...

- Говорите!

- Да, наверное, это несерьезно... Только... словом... - он смущенно улыбнулся, - без семьи я - как без рук. Ну, вроде сам не свой. Жена, детишки... Знаете, привык...