Майкл Кэнделл - Собаки, кошки, попугаи и другие

– Дейзи говорит, что вы нездешний, - сообщаю я. - По ее словам, вы вообще не из нашего штата. У попугаев чуткие уши, и они точно подмечают, что и как вы говорите.

– Верно, - признает ученый, - Дейзи права. Я из Вашингтона, округ Колумбия.

– Вот это да! - удивляюсь я. - А вы, поди, один из тех, кто работает с инопланетянином?

Он кивает, но с таким кислым выражением, будто узнал, что ему предстоит в выходные работать, тогда как все остальные отправятся развлекаться на пляж.

– Да, - подтверждает он с тяжким вздохом. - Я один из тех, кто работает с инопланетянином.

– Некоторые уверяют, что инопланетянин зеленый, как гороховый стручок, - говорю я, памятуя вчерашний разговор в баре. - А другие говорят, что цветом он, как шпинат. Так какого же он цвета на самом деле, как стручок или как шпинат?

Ученый хмурится, будто ему прежде и в голову не приходило, на какое растение похож инопланетянин.

– Не знаю, - признается он наконец. - Наверное, цветом он скорее схож с горохом, чем со шпинатом.

– Здорово! - восклицаю я.

Повод быть довольным собой у меня есть. Еще бы, ведь я сегодня узнал нечто важное, а узнать нечто важное, по-моему, - это почти что найти на улице деньги. Сегодня же вечером я скажу о цвете инопланетянина Джоу, и он будет удивлен тем, что мне известно об инопланетянине нечто такое, чего сам Джоу не знает. Джоу вообще помешан на инопланетянине, читает о нем все, что только можно, и если уж заговорит на эту тему, то его уже нипочем не остановишь. Но, оказывается, нечто важное можно узнать, и убирая за глупым далматинцем - а уж Дуралей, поверьте мне на слово, самый глупый на свете пес. Именно поэтому мы его и прозвали Дуралеем, но он, даже такой глупый, как есть, вовсе не плохой пес; сказать по правде, так я его очень даже люблю, может, даже больше, чем других собак, потому что он знает, когда нужно вести себя тихо, а это, согласитесь, для пса ой как важно.

Ученый смеется, но так тихо, невесело, будто и не смеется вовсе, а так, вежливо кашляет.

– А знаешь, ты оказал нам услугу, - говорит он, уже направляясь к двери. - Мы попробуем использовать кого-нибудь, кто понимает речь других видов.

– Рад был помочь, - говорю я, хотя и не уверен, что верно понял его слова насчет «других видов». Может, он имел в виду инопланетянина? Ученые думают по-другому, не как мы, и потому многие слова у них звучат как нормальные, но обозначают почему-то совершенно иное. Однако помочь людям я всегда готов. Таков уж я по природе. Если кто-то просит меня о помощи, то я сразу все бросаю. Хотя последние дни в нашем городке мало кому, за исключением, конечно, животных, требуется моя помощь.

После ухода ученого Сьюзан и говорит мне:

– Здесь все еще безобразно воняет. Будь добр, Марти, не пренебрегай хвойным экстрактом.

Я выливаю остатки из бутылки в ведро с водой, от сильного хвойного запаха у меня немедленно начинает першить в горле, и я принимаюсь, точно заведенный, чихать. Из носа у меня течет, а я чихаю и громко, вслух считаю свои чихи:

– Ап-чхи раз, ап-чхи два, ап-чхи три, ап-чхи…

– Прекрати, Марти, - не терпящим возражения голосом велит мне Сьюзан.

В чихании есть несомненное преимущество - оно помогает от головной боли, и это, должно быть, оттого, что вместе с чихами из головы вылетает всяческий мусор.

Завидев, как я шагаю мимо чахлых сосенок по дорожке к дому, миссис Пископо принимается стучать в окно гостиной. Так она предлагает мне зайти к ней - очевидно, намеревается что-то сообщить. Она всегда, если хочет поговорить со мной, стучит чем-то твердым, наверное, ключом, в окно, но стучит она до того энергично, что, не сомневаюсь, в один прекрасный день высадит стекло. Пропустить ее стук мимо ушей я при всем желании не могу и потому отправляюсь к ней, а не поднимаюсь, как намеревался, сразу по лестнице в свою комнату готовить ужин.

– Марти, - говорит мне миссис Пископо, как только я вхожу, - тебе принесли телеграмму.

– Да? - переспрашиваю я с таким видом, будто телеграмма для меня не в диковинку, хотя, на самом деле, телеграммы я ни разу в жизни не получал. Я прикидываю, от кого она может быть, но на ум не приходит ничего путного. Я думаю, что телеграмма вряд ли извещает о чьей-либо смерти, поскольку семьи у меня нет, а раз так - в телеграмме добрые новости - надо полагать, удача наконец-то повернулась ко мне лицом.

Миссис Пископо вручает мне сложенный бланк. Там написан мой адрес, и еще мои имя и фамилия: «Мартин Богети». Мое сердце учащенно бьется, и биться так ему есть отчего - моя фамилия написана верно, что случается нечасто, поскольку люди обычно пишут: «Баггати», «Богатти» или «Богарти», а однажды кто-то даже написал «Биг Готти». Удостоверившись, что послание точно предназначено мне, я трясущимися пальцами разворачиваю листок. Держать в руках телеграмму мне прежде не доводилось, и оттого читать ее я начинаю подряд с самого верха - с каких-то таинственных цифр и букв. Миссис Пископо стоит ко мне так близко, что я чувствую исходящий от нее сладковатый запах дешевого туалетного мыла. Ей, по всему видно, невтерпеж узнать, в чем тут дело. Наконец я добираюсь до самого послания и, прочитав его, в сердцах, как всегда, когда удивлен или напуган, восклицаю:

– Боже!

– Что там? - немедленно вопрошает миссис Пископо.

Упрекать ее в излишнем любопытстве, по-моему, не стоит. Ведь она целыми днями напролет только и знает, что смотрит телевизор, варит супы да вяжет свитера для внуков, у которых желтая кожа и которые живут к тому же на другом конце света.

– Здесь сказано, что я выиграл в лотерею два миллиона долларов, - говорю я и вновь пересчитываю нули у длиннющей цифры.

– Точно, два миллиона. Смотрите, здесь написаны мое имя и два миллиона.

– Не верь этому, - советует мне миссис Пископо. - Такое уже случалось с моим деверем. Наверняка, это - рекламный трюк, а на поверку тебе предложат купить недвижимость где-нибудь посреди болота.

– Ну уж с двумя миллионами долларов в кармане я, если захочу, куплю все болото целиком, - говорю я.

– Внимательно прочитай, что там напечатано мелким шрифтом, - настаивает миссис Пископо. - Голову даю на отсечение: там кроется какая-то ловушка. В таких случаях всегда жди подвоха. Ведь, пойми, Марти, никто тебе просто так, не за что, денег не даст.

Она, наверняка, права - никто мне просто так, не за что, денег не давал, да я и не надеюсь, что даст впредь. Но в телеграмме ни с лицевой стороны, ни с обратной слов, напечатанных мелким шрифтом, нет, а написано лишь, чтобы я позвонил по такому-то номеру и прибыл в воскресенье утром на семинар в гостиницу «Холидей». Я рад, что открыто не выказал своей радости от телеграммы, а иначе бы миссис Пископо непременно подняла меня на смех, а у меня и без того сегодня выдался тяжелый день. Да и вообще, смех миссис Пископо мне не нравится, потому что, засмеявшись, она сразу становиться похожей на черепаху. Однажды мне даже приснилось, будто она, выглядывая из панциря, плавает в аквариуме и неприятно, зло хихикает.