Людмила Жукова - Прошу тебя, припомни

- А Таврия - это от "тавро"? - радуясь своей догадке и возможности хоть слово вставить в запальчивую речь Олега, спросила Катя.

- Именно! Скифы-скотоводы ставили на лошадей и коров свои тавро. А скифы-пахари - поднепровцы - снабжали всю Скифию хлебом.

- Но почему они называли себя скифами? - более уверенно задает следующий вопрос Катя и прикусывает губу от стыда за невежество, услышав: "Глупый вопрос! Они не называли себя так. Отец истории Геродот сообщает, что скифы-днепровцы назывались сколотами". - А может быть, так в передаче грека звучит другое, известное нам имя - склавины, славяне? И запомни практически ни один народ не называют соседи так, как он называет себя. Немцы называют себя дейч, а итальянцы их - алеманами, мы - немцами, кто-то - швабами. Китайцы зовут себя хань, но их каждый народ называет по-своему. Самоназвание армян - хай!

- Как много ты знаешь, Олег, - вырвалось у Кати.

- Как мало я знаю! - помолчав, непривычно тихо и печально произнес он. - Все, что я рассказываю тебе, можно узнать, прочитав всего лишь несколько книг в твоей библиотеке - "Историю" Геродота, 4-й том, "Географию" Страбона, другие переводы греческих и латинских авторов. Но они пишут о скифах! А мы должны доказать, что под этим именем уже тогда жили славяне. А для того нужно найти веские свидетельства... Если бы письменные... Нашел же Арциховский сотни берестяных грамот в Новгороде, а до того считалось, что северная Русь была почти что безграмотной.

- Потому ты и раскапываешь курганы?

- Потому.

- А какими были скифы? Черными, белыми?

- Такими же, как мы, - русыми и светлоглазыми. А дети их, как пишет Геродот, рождались седыми - белоголовыми. Меня так и звали в детстве седой! - тряхнул рыжеватой шевелюрой Олег.

- Значит, ты скиф! - улыбнулась Катя.

- Именно! У меня и фамилия скифская! - Оршев! Считается, что город Орша - он в верховьях Днепра, в Белоруссии, заложен еще в скифское время. На гербе его пять стрел. Знаешь, почему?

И он рассказал ей историю о походе персидского царя Дария на скифов, о том, как скифы заманили огромное войско врагов в глубь своих земель, далеко на север, изнурили его голодом, оставляя за собой пустые края, а потом отправили к Дарию послов с загадочными дарами - лягушкой, мышью, птицей и пятью стрелами, что означало: если не забьешься как мышь в нору, если не проскачешь болота как лягушка и не улетишь как птица, то наши стрелы настигнут тебя. И Дарий спасся позорным бегством.

Огромной была земля скифов-сколотов - от Дуная и Карпат до реки Ворсклы. Но они и сами ходили походами в дальние страны и основывали там государства - на Кавказе, в Малой Азии, где основали Лидию и Мидию. В Палестину и другие земли. И не всегда возвращались назад, оседали в далеких странах. Но те, кто тосковал по родине, - возвращались.

Катя представила себе мчащихся всадников с длинными светлыми волосами под островерхими шапочками-скифками, с загорелыми лицами и глазами синеватой сирени, как у Олега. Много Олегов в кожаной одежде, любовно расшитой женскими руками крестиками и черточками, что должны уберечь любимого от несчастья. И Катя пожалела, что не в моде сейчас вышитые мужские сорочки, а то бы вышила Олегу такую. Правда, мода возвращается...

...Соседям Карповым она сказала, что выходит замуж за Олега. Марья, всплакнув, сказала на то: "Дай-то бог, дай-то бог, ох и радая я за тебя, Катюшка!"

Мысль о том, что они поженятся, внушил ей сам Олег, часто повторял: "Никуда отсюда не уеду. Пойду преподавать историю в здешнюю школу. Каникулы у педагогов длинные - хватит времени для археологии. Купим мотоцикл с коляской и объедем с тобой, Свечка, всю Скифию - до самого Меотийского болота - то бишь Азовского моря, по которому плавали скифы".

А один разговор с Олегом решил ее судьбу, хотя он того и не заметил.

Олег как-то, по привычке расхаживая по низенькой комнатке, задумчиво размышлял вслух:

- Наверное, есть и другие пути знать далекое прошлое. Был такой случай. Совершенно невероятно - но факт. Одна женщина после тяжелой болезни забыла свой язык и заговорила на каком-то неизвестном доселе. Врачи пригласили языковедов. Оказалось, она говорила на хеттском! Давно умершем языке! Незадолго до того письменные памятники хеттов расшифровал чешский лингвист Грозный и доказал, что принадлежит он к индоевропейским, близок древнеславянскому. И это понятно: хетты жили по Дунаю, а потом - в Малой Азии. Дунай упоминается более семидесяти раз в известных славянских памятниках. Эх, если бы мне две жизни. Свечка, одну бы я отдал археологии, а вторую - психологии.

- Почему психологии?

- Потому что человек использует только десять процентов мозга. Остальные девяносто в бездействии! Не они ли хранят память предков? Нельзя ли заставить мозг пробудиться ото сна, вспомнить дела давно минувших дней?

Кате захотелось сказать, что раз не может быть у Олега второй жизни, то психологом станет она. И заикнулась было:

- Может, мне на отделение психологии поступить?

- Зачем? - удивился Олег. - Оставайся в библиотеке. Прекрасное занятие для женщины. Будешь мне помогать работать с книгами.

Не видел он в вас, Екатерина, Сергеевна, соратника! И вы ничего не сделали для того, чтобы увидел.

...Подкрадывался август, и Катя должна была решать - поступать ли ей в институт в этом году или в следующем или оставаться в библиотеке. Как-то она заговорила об этом с Олегом:

- Скоро август. Не знаю, как быть...

- И я не знаю, - помолчав, произнес Олег. И Катя не поняла, к чему относится его "не знаю". - Что-то борщ сегодня невкусный, - вдруг раздраженно бросил он. - Опять перекипятила! Говорил же, что ем только слегка подогретый!

И он шумно отодвинул тарелку. Потом в установившейся тишине долго катал хлебный мякиш, глядя в окно, избегая часто моргающих от набегающих слез глаз Кати. И вдруг сказал:

- У меня на квартиру первая очередь. А профком что-то затягивает, видно, поняли, что могу не вернуться. Надо ехать! - И стукнул ладонью по столу, расплющив мякиш.

- Ты откуда знаешь, что профком затягивает? - задержав дыхание, спросила она.

- Жена написала. Я не говорил тебе, что состою в законном браке, прости. Это не имело никакого значения. У меня с ней давно нет контакта, она к другому уходила, пока я на практике преддипломной был, а дочку - два года ей было - матери моей отвезла. Для нее-то я и хочу квартиру получить, для дочери. А сейчас жена с дочкой живут в коммуналке, там сосед вечно пьяный. Вот такие дела.

Она молчала, убитая известием. А сказать ей хотелось многое: "А ты подумал, что будет со мной? Что мне-то теперь делать? Ты уедешь. Как я буду без тебя? И что скажу людям?"

Но ком стоял в горле, и, только когда она нашла другие слова - жесткие и потому освобождающие ее от недавнего обожания, ком ужался, пропустил их: