Сергей Трусов - Долгое мгновение Гирсона

- Вы находитесь, - прервал молчание голос, - на борту космического корабля-наблюдателя неизвестной вам цивилизации. - Закончив фразу, голос умолк, ожидая, видимо, ответной реакции.

- М-да-а, - растерянно протянул Гирсон. Маловероятно, но, может, он и вправду попал в какую-нибудь секретную лабораторию, производящую опыты для военных или космических целей.

Думая так, Гирсон озирался по сторонам, пытаясь отыскать лазейку, через которую мог бы улизнуть.

- И откуда вы прилетели? - спросил он, чтобы хоть как-то выиграть время.

- Вы называете эту звезду Фо-маль-га-ут. - Последнее слово голос произнес по слогам.

- Фомальгаут, Фомальгаут, - пробормотал Гирсон, - что-то знакомое.

- Вы нам не верите, - констатировал голос.

- Да нет, почему же, - начал Гирсон, но неожиданно взорвался: - А вы бы мне, черт возьми, поверили? Кто вы такие?

После этих слов, безо всякого перехода, он вдруг очутился в самом центре беспредельной черной пустыни с тысячью мерцающих звезд. Одна из них, самая крупная, пылала ярче остальных, и от нее отделилась крохотная сияющая точка. Стремительно приближаясь, она приобрела форму эллипса. Гирсону стало не по себе. На миллионы, миллиарды миль вокруг - одна черная пустота.

Неожиданно все исчезло, и он снова увидел матовые стены комнаты.

- Ну, теперь вы нам верите?

- Теперь? - переспросил Гирсон.

Что это было? Гипноз? Он цеплялся за эту мысль, но в то же время сознавал бесполезность своей попытки. Трудно объяснить - почему, но он поверил. Даже не поверил, а уже точно знал, что все увиденное - правда. Наверное, не обошлось без гипноза или чего-нибудь подобного, но теперь это не имело значения.

- Что вам нужно? - буквально прошептал он.

- Не бойтесь, мы не причиним вреда. Мы просто хотим знать мотивы, побуждающие людей к самоубийству.

Смысл услышанного не сразу дошел до Гирсона. Когда же он понял, то решил, что его либо разыгрывают, либо не хотят открыть правду.

- Где вы прячетесь? Почему я вас не вижу?

- Этого не нужно. Наш вид показался бы вам неприятным, а это повредит общению.

Гирсон потер пальцами виски и неожиданно вспомнил, как когда-то в детстве поймал в лесу крохотного соловья. Дома посадил его в клетку, насыпал хлеба и уселся рядом, ожидая, что тот запоет. Кончилось тем, что пичуга умерла, так и не догадавшись, наверное, чего от нее хотят.

- Нам необходимо, - продолжал голос, - понять склад вашего ума, образ мыслей, характер. В общем то, что называется индивидуальностью. Вы должны сосредоточиться и думать о своей жизни. Попытайтесь восстановить в памяти события, заставившие вас решиться на самоубийство. Мы сможем зафиксировать процесс ваших умозаключений. Это все, что нам нужно.

Гирсон почувствовал раздражение. Он только что чудом избежал смерти, и вот требуют, чтобы он вновь прошел в мыслях этот ад.

- Зачем?

- Это не праздное любопытство, - ответил голос. - Мы спрашиваем о том, чего не знаем и не умеем, но хотим научиться.

- Но зачем?! Кто вы?

- Называйте нас людьми. Так будет проще. Нам нужен рецепт самоубийства, подробное описание явления. Что вас удивляет?

- Меня... - Гирсон замялся. - Это ужасно, поверьте...

- Перестаньте, - перебил голос. - Отбросьте эмоции. Вы не можете судить, что для нас ужасно, а что нет. Мы не принуждаем, а просим. Вам трудно?

- Мне нетрудно, но я хочу понять, для чего это.

- Если один человек умеет лечить болезни, а другой не умеет, но хочет научиться, это хорошо?

- Да, - ответил Гирсон. - Но от чего излечит самоубийство? От жизни? Как можно сравнивать болезни и жизнь? Ведь болезни - зло!

- А вы считаете, жизнь - благо?

Гирсон опешил. Такого вопроса он не ожидал.

- А вы? - прошептал он. - Для вас жизнь...

- Для нас нет, - ответил голос и пояснил: - Для тех, кто с вами разговаривает. Но наша цивилизация состоит не только из таких, как мы. Есть и другие. У вас ведь такая же картина. Вы, например, решили избавиться от этой самой жизни, а значит, вы - лишний.

- Лишний? - удивился Гирсон.

- Так у нас называют тех, кто остался не у дел. Лишние.

- И вы решили их убрать, - усмехнулся Гирсон.

- Нет, - ответил голос. - Мы против насилия. Высший Разум не позволяет.

- Высший Разум? Что это?

- Он не похож на нас. Он Высший. Мы создали его, чтобы подчиняться.

- Зачем? - спросил Гирсон. С каждой минутой он удивлялся все больше и больше.

- Чтобы достичь гармонии. Порядка, при котором не будет революций, переворотов, проблем и противоречий. Высший Разум запрограммирован на сохранение нашего существования.

- А как же люди? - произнес Гирсон. - То есть, я хочу сказать... а вы сами что?

- Мы подчиняемся. Каждый подвергается специальной обработке. В результате стираются все ненужные качества и прививается принцип невмешательства и целесообразности. Мы стараемся не вмешиваться в жизнь друг друга и существуем обособленно. Деятельность любого из нас подчинена строгим предписаниям Высшего Разума, и это дает великолепные результаты.

Наступила пауза. Гирсону подумалось, что все это он уже где-то слышал. Что и в истории землян было что-то подобное... Какое-то средневековье, оснащенное суперкомпьютером.

- М-да... - пробормотал он. - Видимо, и проблем у вас нет, кроме нехватки самоубийств, конечно.

Голос продолжал, не замечая иронии:

- Несмотря на цветущее состояние нашей империи, мы испытываем определенные затруднения. Наше общество разделено на три класса. Приближенные, благополучные и лишние. Приближенные толкуют требования Высшего Разума и следят за их исполнением, благополучные являются исполнителями, а лишние - это те, кто оказался не у дел. Если мы не будем следить за их здоровьем и снабжать продуктами питания, мы станем убийцами, а это противоречит принципу невмешательства. Заселение других миров невозможно. Расстояния до ближайших звездных систем неимоверно далеки, и поэтому массовые переселения экономически нецелесообразны. Полеты, подобные нашему, являются исключениями - мы ищем во вселенной развитые цивилизации, чтобы перенять их полезный опыт. Нас интересуют мотивы, побуждающие к добровольному уходу из жизни. К добровольному, ибо наши принципы не позволяют прибегнуть к насилию. Всесторонне изучив явление самоубийства, мы сделаем его частью нашего мировоззрения, и, таким образом, численность лишних будет регулироваться естественным путем.

Вас мы заметили давно и наблюдали, не зная, на что вы решитесь. Когда вы бросились вниз, мы поняли, что вы тот человек, который нужен, и с помощью энергетического луча подхватили вас прямо в воздухе. Если хотите узнать что-либо еще, спрашивайте.

Голос умолк. Чужой непонятный мир, только что обрисованный скупыми штрихами, был до нелепости диким и жестоким. Минуту Гирсон пытался осмыслить услышанное, затем поднял голову и спросил: