Георгий Реймерс - Соната-фантазия

Сидящий рядом генерал неодобрительно взглянул на него и обратился к председателю.

- О каком праве говорит главный конструктор? Кто может нам запретить пожертвовать одним человеком?! А насчет престижа, вы и так изрядно его пошатнули, - бросил он в сторону Шварца. - Ваши ракеты не раз падали черт знает куда, даже на головы латиноамериканцам.

- И все же, я не могу взять на себя ответственность, - упрямо не соглашался Шварц.

Председатель сощурил глаза и они сразу сделались колючими.

- Вы можете гарантировать хотя бы благополучную посадку "Фалькона" на Луне? Понимаете меня, посадку.

Шварц удивленно взглянул поверх очков.

- То есть как это только посадку! Что за смысл посылать туда человека, если не будет гарантии возврата?

- О, боже! Как наивны эти ученые! - воскликнул генерал. - Знамя! Водрузить на Луне наше знамя! Объявить ее...

Председатель громко кашлянул и так взглянул на генерала, что у того слова застряли в горле. Идиот! Тупица! Хотя здесь и узкий круг, но зачем же выбалтывать сокровенное. Впрочем, все эти солдафоны на один лад. Напыщенный вид, ультрагромкие фразы и полное отсутствие чувства меры!

- Не будем придавать большого значения словам генерала, - сухо процедил он. - Мы преследуем иные цели. В первую очередь - чисто научные.

Шварц спрятал глаза за темными стеклами очков. Его лицо стало непроницаемым.

- Ну так как же, мистер Шварц?

Ученый молчал.

Тонкие губы председателя растянулись в зловещей улыбке.

- Может быть, напомнить условия контракта, подписанного вами в дни крушения третьего рейха?

- Довольно! - Шварц порывисто встал. Его левая щека задергалась от нервного тика. - Я не собираюсь взывать к порядочности, это бесполезно. Тот, кто попал в ваши руки, уже не вырвется до конца своих дней! Меня постигло такое несчастье и я вынужден подчиниться. - Он горестно усмехнулся. - Что ж, господа, могу заверить, "Фалькон" стартует в назначенный вами срок. За дальнейшее - не ручаюсь.

Солнечным августовским утром в эфир полетели сенсационные вести. Под звуки национального гимна дикторы всех радиостанций страны сообщили о запуске на Луну космического корабля с человеком на борту.

Заголовки газет кричали:"

Первый человек летит к Луне!""

Новое достижение свободного мира!""

Джимми Линдей ведет "Фалькон"!""

Мы опередили русских!"

Простоватый молодой парень в форме военного летчика во весь рот улыбался с первых страниц газет.

На другой день шумиха достигла апогея. Сообщения с борта "Фалькона" транслировались по всему миру. Предприимчивые дельцы в прессе, по радио, телевидению, рекламировали рестораны, которые посещал Линдей, его любимые папиросы, вина, галстуки...

Журналы были переполнены фотографиями: Джимми обедает, Джимми танцует, Джимми играет в регби, Джимми на пляже...

Певички распевали сразу ставшую модной песенку: "Люблю я лунатика Джимми".

Экстренные выпуски новостей следовали один за другим."

Фалькон" приближается к Луне""

До Луны осталось менее часа полета""

Джимми выбирает место для посадки"

И вдруг тревожный голос диктора:"

Внимание, внимание! Космонавт Линдей из-за технических неполадок совершить посадку не может, "Фалькон" вышел на орбиту вокруг Луны".

И тут же новое сообщение взволновало мир. Радио Москвы известило, что несколько часов тому назад на Луну стартовал космический корабль "Метеор" с экипажем из трех человек: летчиком-космонавтом майором Андреем Крамовым, доктором физико-математических наук Павлом Маркеловым и космобиологом Светланой Маевской. Корабль следует по расчетной траектории. Самочувствие космонавтов хорошее. 

Глава 3

Крамов внимательно оглядел ряды приборов над пультом управления. Все в порядке, теперь можно и отдохнуть. Сняв гермошлем, он укрепил его на крючке у боковой стенки пульта, чтобы не ловить по всей кабине, взял из гнезда термос и с наслаждением глотнул горячего кофе.

В кабине было тихо. Только из репродуктора доносились чуть слышные шорохи, да изредка сухо стрекотал киноаппарат.

Светлана витала в воздухе около иллюминатора. Придерживаясь за скобу, она делала съемки удаляющейся Земли.

Павел Кузьмич закрепился в кресле ремнями и прильнул к телескопу.

- Светлана, побереги пленку, еще пригодится! - посоветовал Крамов.

- Все, Андрей Петрович, плыву к вам.

Крамов поймал девушку за руку и помог ей сесть в кресло.

Светлана закрыла глаза, ее лицо побледнело. Опять головокружение. Не очень все-таки легко привыкнуть к невесомости!

- Что с тобой! - забеспокоился Крамов.

- Ничего, прошло. - Она сняла шелковый подшлемник и тряхнула головой.

Крамов пристально на нее поглядел и улыбнулся.

- Что вы так смотрите? - спросила Светлана.

Не дожидаясь ответа, она заглянула в укрепленное на стенке зеркало и ахнула. Там отразилась голова с торчащими во все стороны кудрями. Вытащив из кармана гребень, Светлана попыталась причесаться, но не тут-то было. Вместо того, чтобы лечь как следует, волосы поднялись и обрамили голову золотистым ореолом. Крамов рассмеялся.

- Света, это же открытие! Прическа "проказы космоса". Последний писк моды!.. Павел Кузьмич, поглядите!

- Что вы сказали? - спросил ученый, не отрываясь от телескопа.

- Света светит, словно солнышко. Подожди, не трогай волосы!

- Нет уж, хватит! - Светлана торопливо натянула подшлемник. - Лохматой космической ведьмы больше не увидите.

Павел Кузьмич закончил наблюдения. Нестерпимо захотелось курить. Он вздохнул и отправил в рот очередной леденец. Подумать только, всю жизнь дымил, как паровоз, пачки на день не хватало. А тут, изволите ли видеть, конфетки. Сейчас бы хоть одну папиросочку... Павел Кузьмич недовольно поморщился. Что ж, придется потерпеть до возвращения на Землю.

- Ах, да! - вспомнил он. - Как там Линдей?

- Молчит пока, - ответил Крамов и взялся за рукоятки настройки приемника.

Павел Кузьмич взглянул на часы.

- Самое большее - через полчаса он должен прилуняться.

- А нам еще лететь да лететь, - проговорила Светлана.

Крамов нахмурился. Словно не услышав ее реплики, он сосредоточенно "шарил" по эфиру.

Павел Кузьмич сдвинул брови. Его рыжеватые с проседью усы сердито задвигались.

- Запомните, молодые люди: задача ученого не в том, чтобы первым ступить, а в том, чтобы больше сделать, - резко, почти с выкриком, сказал он.

Светлана смущенно потупилась. Крамов вздохнул. А все же и ступить первыми не мешало бы...

Вдруг в репродукторе послышались обрывки английской речи. Из-за помех ничего нельзя было разобрать. Крамов надел наушники и замер, чутко прислушиваясь. Павел Кузьмич и Светлана не сводили с него глаз. На лице Крамова отразилось волнение. Было видно, что он принимает тревожные вести.