Людмила Козинец - В пятницу, около семи

- Да ты сядь. Я тоже могу не много.

Я сел. Достал из кармана начатую пачку морковного печенья. Мы запили его водой из крошечного родничка. Потом обтрясли шелковицу и съели по полной пригоршне мелких, приторно сладких ягод, страшно ими перемазавшись. И я с удовольствием отмывал мордашку Рики в ручейке, крепко держа девчонку за шею. Она брыкалась и визжала, совсем как моя младшая сестра.

Такой вот получился банкет по случаю встречи цивилизаций. Рики причесалась, заглядывая в круглое зеркальце, которое, конечно же, нашлось у нее в кармане. Швырнула в море плоский камень, уселась на гальку и загрустила. И сказала после долгого молчания:

- Не хочу уйти бесследно. Хочу тебе сделать подарок. Я научу тебя. Это не очень сложно.

- Меня? Чему научишь?

- Ты сможешь вылечить практически любую болезнь. Срастить перелом, восстановить ткани, костный мозг, печень... Что угодно и за считанные минуты. Не скрывай этого. Работай! И когда в тебя поверят, как следует проверят твою работу, когда примут серьезные люди - тогда ты все расскажешь.

- Расскажи сама,

- Нет. Мне нельзя.

И я понял, что нельзя. Но я ничего не ответил Рики. И какое-то чужое молчание надолго легло у наших ног. Потом Рики неожиданно заторопилась. Сказала, что придет в пятницу около семи к старой беседке-ротонде на въезде в Симферополь. Расстались мы самым обычным образом: она кивнула и медленно, этак вразвалочку ушла по шоссе в сторону Морского.

Было уже совсем темно. Я завел мотор и полетел к Алуште.

Сегодня пятница. Мне идти. Идти, чтобы она сделала меня почти богом научила врачевать наложением рук. Она предлагает мне бесценный дар. Да только совладаю ли я с ним? Думать мне об этом страшно, не думать - нельзя.

Что я смогу один? Вылечить пять, десять тысяч? А кто их выбирать будет, эти десять тысяч? Я, что ли? Избави боже! Да и что такое я? Ну, свалился на меня такой счастливый несчастный случай: эта рыжая Рики со звезд. А обо мне она подумала? Мне не останется ничего другого, как просто положить жизнь на эту работу. Иначе дар ее бессмыслен.

Видел я очередь к одному просто хорошему врачу. Тихую, скорбную очередь. И его самого видел: дочерна усталого, с печальными глазами, которые он прятал за линзами очков. И не было в нем надежды, не было, не было! И ведь не поверят мне, все равно же не поверят! Пока не будет полного парада и репортажа о контакте по первой программе. И что я буду? Каприз природы, шарлатан, святой, пришелец из будущего? Ой-ой-ой.... Я отчетливо увидел протянутую ко мне в мольбе скрюченную страданием руку и помотал головой, прогоняя наваждение.

Комплексовать поздно и стыдно. Сколько людей умерли за эту неделю? Сколько умрет за тот час, что остался до встречи?

Рики, рыжая девчонка Рики, и насколько же легче мне было бы сейчас лежать в травматологии со вздернутой ногой! И лопать яблоки, желтые и прозрачные, как солнце над полуостровом.