Александр Юринсон - Сочинения (собрание стихотворных произведений)

И сам я, издали глядящий, Не видящий, что скрыто в них, Вдруг замечаю настоящий, Не мною сочиненный стих.

Необозримые просторы (Как оказались там?) видны, И моего стиха узоры Вокруг него заплетены,

И лучезарное горенье Рождает мутноватый дым Мое неловкое прозренье От знанья будущего им.

x x x

Бывало: легким нетерпеньем Сжималась вдруг моя рука, И, оглашая землю пеньем, Слова слетали с языка, Как разоренная могила, Зияла бренная душа, И строки ловко выводила Рука горячая, спеша. Я воспевал без промедленья Свободной лирою своей Природы грозные явленья И мелочную жизнь людей.

Но неожиданно открылись Мне новой истины столпы, Мои напевы изменились, И с незамеченной тропы, Ведущей славными местами, Но никуда, я отступил, И, ныне вставший перед вами, Я вашу чушь остановил, И, оглашая эти строки, Я новым смыслом осветил И лучезарные истоки, И прах заброшенных могил.

x x x

А.В. Зачем в своем уединеньи Земные страсти ты презрел, И лишь в холодном вдохновеньи Воображался твой удел? Зачем высокие мечтанья Ты снисходительно отверг? За это праздного сиянья Огонь восторженный померк.

Я рад признать тебе в угоду, Что кое-что нашел и ты, Сложив убогую природу В столпы великой красоты. И пусть, продажные лобзанья Не отвергая, ты был свят, Но не за это ли терзанья Тебя душевные томят?

Певец возвышенной разлуки, Себя предавший самого, Ты, опуская долу руки, Познал иное торжество, И монумент, который ныне Себе ты воздвигаешь сам, Не будет внемлить средь пустыни веселым новым голосам.

Недавнее

Это было недавно, но уже позабылось, Но уже растворилось в безграничной тоске. Это было так странно, так, что все, что случилось, Мне казалось лишь замком на прибрежном песке.

Это было так ново и почти необычно, Неожиданно слишком - как в июле метель. Было небо бескрайне, и земля безгранична, И сосна ввысь тянулась, и топорщилась ель.

Лес стоял за рекою, как стена малахита, Солнце в небе висело, словно блин золотой. Это было недавно, но как быстро забыто! Это было свершеньем, но осталось мечтой...

x x x

О мудрость редкая прозренья! Тобой лишь можно, вопия, Избегнуть скуки повторенья, И легкость гордая твоя, Игриво не даваясь в руки, Чернит строками чистый лист И будит мысль в застылом звуке, Чей веер пышен и искрист.

Спешу, пока твои визиты (Молись, безбожник, о, молись!) От любопытных глаз сокрыты, Пока они не прервались, Пока и духом я, и телом Вливаюсь в яркую зарю, Пока могу в порыве смелом Парить и - видит Бог - парю!

Но вот уже мутнеют вяло Брильянты розовой росы, Восходят грузно и устало Полудня знойного часы, Глушат безветрия покровы Твоих забав лукавый звон, И в мирном сумраке дубровы Находишь ты покой и сон.

Колодец

В минутной вспышке провиденья, Мне подарившей торжество, Я видел тайные сомненья В колодце сердца моего.

Чертя грядущих лет набросок, Всей жизни будущей эскиз, Я замер, слыша отголосок От крика, брошенного вниз.

Дышал колодец тьмой и тленом, Туманным холодом реки; Качаясь, прятались по стенам Его большие пауки,

А вверх из пелены зеркальной, Не слыша мой тревожный крик, Смотрел с улыбкою печальной Беззубый сгорбленный старик.

К Н.С.

Земли ничтожное крученье Среди вертящихся планет, Ее убогое влеченье К всему, что излучает свет, Напоминает мне ночами, Когда вершу свои суды, Как, будучи чарован Вами, Я стал лишь спутником звезды.

А что? ужель того полета Тогда я не благославлял, Когда туманное болото Впервые в жизни покидал, Когда впервые холод звездный Меня столь щедро вдохновил, И стих бессмертно-виртуозный Я в одночасье сочинил?

О годы! если бы с уходом Своим вы не меняли нас! И если бы к презренным модам Был слеп еще невинный глаз! И если б хоть одним мгновеньем Нас осчастливил горький век, Каким бы я благословеньем Тогда сопровождал ваш бег!

x x x

Когда безумия пиры Наполнили души вертепы, И стали горние дары Мне бесполезны и нелепы,

Когда святыней стал позор, Позорной - истина святая, Когда речей бездумный вздор Смелел, себе преград не зная,

Когда в мозгу царила тьма И разложение могилы, Мой дух уже готовил силы Против бессилия ума.

x x x

Простимся, друг. Не видишь, что ли: Я прежних песен не пою И из лирической юдоли Бегу на родину свою, Туда, где лиры стебель вялый, Не досмотрев весенний сон, В грунт утыкаясь отощалый, Метелью первой занесен.

Но годы счастья не забыты, И я могу воспомянуть, Как миловидные Хариты Сопровождали светлый путь, Как светоч дружбы бескорыстной Неугасаемо сиял, И панорамой живописной Весь мир к подножью подступал.

Но все! не буду пустословью Свободу лишнюю давать, И в том, что полон я любовью, Не стану больше уверять, Но, может быть, пока мы живы, Когда опять возьму свирель, Тебе послышатся мотивы Далеких варварских земель.

x x x

Когда невидимые дали Немилосердный ураган Трепал, мы мыслили едва ли Свою страну средь этих стран.

Но над поверхностью земною Переползающий циклон Завис над нашей стороною, Ее теперь терзает он.

И в громовых его раскатах, В ударах молний с вышины Людей ни в чем не виноватых Как много пасть еще должны!

x x x

Ю. Р. Средь недоверия людского Расценят как - и не поймешь! Доброжелательное слово? Скорей всего, что это ложь.

На споры сил не остается (И не всегда позволит честь), Но, может быть, к тебе пробьется Хоть слово истины, хоть здесь.

Снести не в силах пребыванье Вдали, неразвитый дикарь, Шлю эти строки на закланье На твой единственно алтарь,

И если жертвоприношенье Достойно милости твоей, То я другого утешенья Не жду от беспросветных дней.

(Ну, разве, в качестве отплаты, Чужого не презрев божка, Почтишь теперь мои пенаты, Коль жертва та не велика.)

x x x

Дни - как купюры в кошельке. Считаю, вдумчиво рискую И оставляю на лотке, Купив безделицу какую.

А после, с картами в руках, Сочтя уже игру удачной, Оказываюсь в дураках, Расставшись с суммой многозначной.

И утром, мыслью недалек От тех, какие ставят точку, Мну опустевший кошелек Свою земную оболочку.

x x x

Ура! Тысячелетняя война Окончена! И с этой доброй вестью, Пришпоривая быстрого коня, Пригнувшись к голове его, сквозь степи Летит в столицу всадник молодой. А много - очень много лет назад Дорогой той же, только не политой Обильно кровью, мчался через лес Его пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадед, Чтоб сообщить, что началась война.

x x x

Не буду создавать секретов, Свершая незаметный труд: Поэты пишут для поэтов И тем пока еще живут.

Число читателей ничтожно, Но им нельзя пренебрегать: Хоть он не пишет, разве можно Его поэтом не назвать?