Владимир Заяц - Спасите - спасают !

Антоний мельком глянул на беспокойно топчущегося Миомеда и строго сказал:

- Не надо оваций, то бишь эмоций. Эндотелиус никогда еще не отступал.

Миомед успокоился и, сложив руки на брюшке, неторопливо завращал большими пальцами.

- Мне кажется, у вас возникла какая-то догадка.

- Догадка? Вы обо мне слишком низкого мнения!

- В таком случае, мне бы хотелось узнать все поподробнее. Что? Где? Когда?

- Следственному делу время, а разгадке - час, - Эндотелиус заговорщически подмигнул Миомеду и дружески похлопал его по плечу, от чего расследователь едва удержался на ногах.

Космогатор подошел к акселемагу, небрежно "сделал ручкой" на прощание и, согнувшись в три погибели, шагнул в крошечный овальный люк. Завыли и умолкли моторы уплотнителей, и в кабине наступила абсолютная тишина.

Вспыхнуло красное табло. Механический голос начал обратный отсчет времени.

Дальше все шло как обычно: переброска с низкой орбиты на высокую, затем спутник-причал. Там Антонию Эндотелиусу предоставили одноместную разведывательную ракету, и он, задав компьютеру координаты, ушел в полет.

Ракета, в которой летел Антоний Эндотелиус, явно видала виды. Из-под слущивающейся молочно-белой краски проглядывала синевато-белая. Головки болтов стерты. Мельчайшие царапинки на стекле сливались в тончайшую сетку, и лучи звезд дробились, превращаясь в радужные концентрические круги.

Совсем рядом была цель полета, но пространство по-прежнему оставалось пустынным. И это казалось Антонию Эндотелиусу чрезвычайно подозрительным. Он чувствовал в себе нарастающее напряжение, ту внутреннюю собранность, которая возникала у него в критических ситуациях.

И вдруг все окружающее поглотил неимоверной силы грохот и рев. Не было ничего, кроме невыносимого шума. Только высочайшая натренированность позволила Антонию Эндотелиусу сохранить сознание.

Он видел, как звезды в иллюминаторе стали увеличиваться, наливаться нестерпимым блеском; ослепительная вспышка озарила внутреннее пространство корабля, и тут Антоний Эндотелиус все-таки потерял сознание.

- Гравизахват, - успел подумать он.

Очнувшись, Антоний Эндотелиус почувствовал на своем лице теплые солнечные лучи. Открыл глаза, повернул голову и увидел, что лежит на нежно-зеленой траве. Над травой возвышаются чуть покачивающиеся алые цветы, напоминающие тюльпаны. Над цветами порхают огромные яркие бабочки.

Перед космогатором сверкнула точка видеонаводки и появилось изображение миловидной девушки. Сквозь ее призрачную фигуру пролетали бабочки.

- Добро пожаловать на планету Убежище, - зазвенел ее голос. - Здесь вам ничто не угрожает. Вы в безопасности.

- Доложите по форме, - сухо потребовал Антоний Эндотелиус, вставая и отряхиваясь.

Лицо девушки превратилось в неподвижную маску, и ровный механический голос произнес:

- Биокибернетическая система "Спасатель-один". Программа спасения по технико-медицинскому комплексу. Год запуска...

Услышав год, Антоний не поверил своим ушам. Прямо-таки геологический период, а не возраст. Системе давно пора рассыпаться в прах, а она только свихнулась. Да... Хорошо предки мастерили, на совесть.

- Где спасенные вами?

В слово "спасенные" Эндотелиус вложил весь сарказм, на который был способен.

- Включаю связь, - невозмутимо доложила система.

Перед Антонием появилось изображение полного мужчины, полулежащего в беседке, увитой уже знакомыми Эндотелиусу цветами. Голову его украшал сползший на одну сторону венок из этих же цветов. Одет он был в белую, расстегнутую на груди рубаху и белые просторные холщовые брюки, а обут в легкие сандалии на босу ногу. На столе в изящных вазах громоздились плоды, отдаленно напоминающие апельсины. Вокруг толстяка хлопотало два биокибера, выполненных в виде грациозных девушек в очень коротких и очень открытых платьях. До слуха Эндотелиуса донеслась тихая мелодичная музыка.

- Архидонт! - резко окликнул его старый космогатор. - Что это значит?

С глаз разнежившегося толстяка вмиг спала масляная поволока. Вздрогнув, он вскинул голову и с безмолвным изумлением посмотрел на Эндотелиуса.

- Здравствуй, Тоник, - сказал он, отводя глаза.

- Почему ты здесь? - строго допрашивал его Антоний Эндотелиус.

Архидонт развел руками.

- Гравизахват, - пояснил он, глядя в сторону.

- Почему же сразу не стартовал с планеты?

- Я... Я... - побагровел Архидонт. - Я не могу уже влезть в скафандр. Здесь так кормят...

- Ясно, - пренебрежительно бросил Антоний Эндотелиус. - Займешься упражнениями по первому двигательному комплексу. Даю тебе пять часов, чтобы сбросить лишний вес.

- Выполню, - с убитым видом кивнул Архидонт.

- Остальные четверо... спасенных здесь?

- Да. Недалеко.

- Связь есть?

- Конечно.

- Передай им, что старт через пять часов. Жду вас на орбите.

- Почему не здесь? - искренне удивился Архидонт. - Тут очень мило.

- Знаешь, приятель, - сказал Антоний Эндотелиус, неприязненно покосившись на появившуюся возле него вазу с плодами. - На орбите безопаснее.

Миомед встретил Антония Эндотелиуса в прохладном холле космопорта. Лицо расследователя светилось обычным благодушием, полные румяные щеки его были гладко выбриты.

Они уселись на скамейке возле фонтана.

- Я знаю обо всем из вашего телеотчета, - сказал Миомед. - Здорово это у вас получается. Хотелось бы знать, как вы догадались?

Антоний Эндотелиус снисходительно улыбнулся и попытался дружески похлопать собеседника по плечу. Уклонившись в последнее мгновение, Миомед успел избежать немалой опасности.

- Это было несложно. Логика объединила разрозненные детали в единую картину, а здравый смысл нашептывал, что чудес нет и всему можно найти объяснение. Каждое событие непременно имеет свою причину. Зачастую причина эта очень проста. Вот вы говорили, что корабли исчезают в пустом пространстве...

Миомед кивнул.

- ...А здравый смысл тут как тут. И нашептывает, что такого быть не должно! Пустота ни на что воздействовать не может; должен быть какой-то материальный объект, который произвел воздействие. Ничто воздействовать не может! Только - нечто! В нашем случае наиболее простым было предположение, что воздействие оказывается через гравитационный тоннель, соединяющий две достаточно удаленные друг от друга точки пространства. Далее нужно было решать, какой фактор проявил себя в этой истории, искусственный или естественный? Но, скажите на милость, что это за естественный фактор, который отбирает только мужчин и только неухоженных: то есть холостяков или женатых, имеющих жен - научных работников либо оперирующих врачей?