Екатерина Морозова - Фантазия о дружбе, исходном коде и борьбе добра и зла

Люди этого мира были добрыми, немножко наивными, но страшно одинокими. Когда-то давно их предки разъехались по разным концам этого необъятного мира и продолжали расходиться, расставаться, отделяться. Теперь люди жили по одному-двое, очень тосковали по человеческому обществу, но ради традиций разъезжались и разъезжались вновь.

Иногда, может быть, несколько раз за жизнь, они встречались. Жадно общались, ловя каждую минуту. Но расставались, как только рождался ребенок или когда внутренний голос говорил кому-то из них: пора.

Они были странными с точки зрения Первопроходцев, но они сознавали, что и сами пришли из не очень обычного мира. Да и не бывает обычных миров.

Первопроходцы жалели людей этого мира. Поэтому и создали виртуальную реальность, в которой не было инстинкта расползания по разным углам. И вот теперь кто-то четвертый вклинился и хотел отнять у здешних людей радость, которой у них так долго почти не было — радость общения.

— Женя! Зачем же сразу нас вводить? — спросила Катя.

— Ну и что? — заступилась за него Саша. — Мне нравится!

— Спасибо, Саш! — в чат вошел Женя. — Пожалуй, я и правда слишком сбиваюсь на «идеальную личность, борющуюся против бездуховности окружающей среды».

— Чего?! — одновременно спросили девочки.

— Это я про романтизм цитирую.

— У меня по литературе вообще была четверка с минусом! — призналась Саша.

— Женя, не умничай, и будешь просто идеальным собеседником! — подытожила Катя.

— Хорошо, Кать, не буду, — пообещал Женя, не добавив ни одного смайлика. Видимо, серьезно решил взяться за ум и научиться нормально общаться.

Тут общение закончилось, потому что все разбрелись спать.

Глава 3

В тот ничем не примечательный день Четвертый вышел на связь. Выразилось это в том, что он оставил на заборе граффити, гласящее (на чистейшем английском): «Что, не победить вам меня?» Самое противное заключалось в том, что было непонятно, как ответить: тоже на заборе — жалко глаза невинных обитателей виртуальной реальности, по своим каналам — непонятно, может Четвертый материален или вообще говорит с ними из другого мира.

Пока они думали (в отличие от компьютеров, у этих троих было вполне человеческое быстродействие, а не миллион операций в секунду), Четвертый повторил свою надпись на разных языках. У людей из Одинокого Мира, не привычных к ярким краскам (у них вообще была другая система восприятия), от этих граффити кружилась голова и начинался насморк. Некоторые из них, менее устойчивые, начинали заражаться духом Четвертого: грубили окружающим, одевались в кричащие цвета (увы, цвет одежды в виртуальной реальности сменить было легко) и даже копировали граффити. Пора было что-то делать.

Пришлось просочиться в исходный код и подумать, что там заменить. Из-за того, что в исходном коде сидели все трое, по виртуальной реальности гуляли смерчи, но что делать?

Было ясно, что, если Четвертый — такой же дух, как они сами, то любая защита бесполезна — он пройдет сквозь нее, как сквозь масло. Если же он не такой, то об этом все равно не узнать.

Трое перепробовали все: программу-шпион (которая, увы, напугала многих мирных жителей, некоторые из которых даже не осмеливались больше войти в виртуальную реальность), отсев всех, кто не принадлежит к Одинокому Миру (в итоге сами Трое оказались отрезаны от своего же детища, а Четвертый остался невредим), множество вирусов, ответные граффити (не такими яркими цветами, но все равно Одиноких от них тошнило)… Бесполезно.

Виртуальный мир тем временем терял краски и обитателей. Кто-то уходил, потому что не выносил граффити, кого-то напугала программа-шпион, кого-то просто выбросила в реальный мир очередная шуточка Четвертого. Оставалось последнее средство: договориться.

Создали в лесной чаще большой забор с надписью «Для переговоров», написали там: «Отзовись. Ты кто? Чего ты хочешь?» на девяти языках их мира и стали ждать ответа.

На следующий день в полдень, когда максимум народа собрался в Виртуальности, Четвертый отозвался. На заборе в центре Санленома. Во время скопления там всех остатков населения этого мира. «Я будущий админ этой игры. Цели смотри выше», такими яркими красками, что сразу несколько сотен Одиноких ушло назад.

— По крайней мере, он русский, — решила Первая.

— Ты полагаешь? На нашем языке многие ругаются… Там, — сказал Второй.

Третья ничего не сказала. Она латала дыры в коде, которые остались после граффити. От избытка эмоций она описалась в одном месте.

— Слушай, Катя! — забыв, что они уже давно не люди, сказал Второй, — ты только что решила часть наших проблем!

— Ничего себе! — теперь и Первая взглянула на код. — Теперь фиг он чего напишет на заборе.

— Да, — теперь и Катя посмотрела в код. — Вопрос в том, что он еще выкинет. Помните бензин в воздухе?

Все замолчали. Они-то думали, что окончательно ушли из Того мира, но теперь он возвращался. Хуже того, от этого страдали ни в чем не повинные люди. Как и Там. Не бывает идеального мира. Но надо бороться. За Одинокий Мир, за себя, за победу Добра над Злом, в конце концов.

— Знаю, я пишу полную муру. Не получается того, что задумано, — вошла в чат Саша.

— Ну тебя на фиг, Саша, все отлично! — возразил Женя.

— Саша, в следующий раз и я тебя рассекречу! — отшутилась Катя.

— Валяй, главное, чтобы духи не начали вцепляться друг другу в рожи за Второго… — разрешила Саша.

— Хватит вам! У нас что, бульварный роман? — подал голос Женя, втихаря довольный.

Глава 4

В Виртуальности не осталось почти никого, только Четвертый, да его жертвы. Люди предпочитали вернуться к привычному одиночеству, лишь бы не дышать бензином и не наблюдать, как рушится мир, к которому они уже привыкли.

Духи уже поняли, что единственный выход — создать копию этой реальности, каким-то образом заперев Четвертого в старом мире. Но как? Ведь понятно, что как только он увидит новую реальность, он перескочит туда, чтобы захватить, подгадить или просто поржать. Таковы законы Того мира.

— Я знаю выход, — нарушила молчание Первая. — Но он будет концом для нас.

— Какой, Саша??? — хором сказали Катя и Второй.

— Можно запереть его там. Но вместе с ним будем заперты и мы. Навечно. Без возможности выбраться или контролировать вторую реальность.

— Реальность можно запустить через некоторое время после того, как мы окажемся там, — осенило Второго. — Обычный таймер.