Альберт Валентинов - "Черная Берта"

Хари вытащил несвежий платок, вытер слезящиеся глазки.

– Эх, молодость! И я двадцать лет назад считал себя суперменом. Мне всего-то было восемнадцать, а я уже кулаком мог переломить человеку шейные позвонки. Есть такой прием в каратэ. Старый Терригари и взял меня за силу и ясные глаза: думал, что с такими глазами человек не может быть жуликом. И еще за то, что я необразованный, не мог украсть его идеи и меня можно было допустить в святая святых. Да, тогда я был хорош, а теперь…

– Теперь тебе на вид все сто! – рассмеялся Джонни.

– Верно, сынок. А на самом-то деле всего тридцать восемь. Проклятая "Берта"!

– Она-то при чем?

– Так ведь она все натворила. Беда, когда машинам дают волю! Терригари и знать не знал, как это делается. Он просто сформулировал задачу, а "Берта" вернула перфокарту, потому что в условии не хватало одного компонента. Ты ведь знаешь эти машины: их просишь рассчитать, сколько времени нужно, чтобы добраться до любимого бара, где отпускают в кредит, а их разбирает любопытство, как ты будешь двигаться – ползком или на четвереньках. Так и "Берта" потребовала дополнительных данных. Ох и закрутился тогда Терригари! Представляешь: задача имеет решение, только не хватает какой-то малости. Чего он только не пробовал – и магнитные поля, и гравитацию… А потом совершенно случайно вставил вектор пространства-времени в произвольном значении. Если бы он хоть скоординировал его по нашему времени… И "Берта" заработала! Через сутки она выдала распылитель атомов и синтезатор. Помню, мы изумились, что там нет ни одного винтика, сплошной монолит. Я так понимаю: "Берта" не хотела, чтобы мы разобрались, что к чему, хотя профессор и уверял, что она не может хотеть или не хотеть. Просто она мыслит другими категориями. Для того чтобы все это срабатывало, требовалось только нажать курок на распылителе. Остальное делала "Берта": переправляла атомы в синтезатор и давала программу, как их снова собрать. И как Терригари ни манипулировал формулами, "Берта" так и не раскрыла своей тайны. Недаром репортеры прозвали ее потом "Черной Бертой".

Как сейчас помню первый опыт. Мы телепортировали кирпич, самый обыкновенный кирпич, который профессор подобрал на дороге. А что из него сотворила "Берта"! Да ты знаешь. Это та самая абстрактная скульптура, что стоит в приемной на подставке с табличкой "Порыв страсти". Посетители думают, что профессор приобрел ее на выставке за бешеные деньги. Вначале, значит, у "Берты" не все срабатывало. Но скоро она добилась полного совпадения формы.

Хари говорил быстро, захлебываясь, его глаза беспокойно ощупывали лицо собеседника. Он будто ждал чего-то важного и одновременно боялся, что это важное вот-вот наступит.

– Подумать только, от каких пустяков зависит иногда судьба человека! Не пойди я в тот вечер в бар, был бы и сейчас молодой. Если правду говорят, что бог на небесах определяет пути человека, то он был очень уж несправедлив ко мне, когда посадил за столик твоего отца, главы гангстерского синдиката, и допустил, чтобы я все разболтал ему после третьего стакана. А за соседним столиком сидел человек Форреса, который знал меня, как родную маму. Только я-то его не знал. Я хоть и был уже достаточно развращен, но уж никак не мог подумать, что Терригари ставит опыты на денежки Форреса. Профессор и мафия… Для меня это было слишком. И родитель твой, старый волк Бигль, этого не знал. Они ведь с Форресом были заклятые враги. Два могущественных синдиката – и ни один не хотел идти на слияние. Каждый надеялся уничтожить другого. Твой отец сразу смекнул, что на открытии Терригари можно здорово заработать. Представляешь: вместо того чтобы корежить сейф в банке, где тебя, того и гляди, застукают фараоны, распылил его и переправил в уютное местечко. И без хлопот, и улик нет. Да и не только сейф. Иногда так необходимо потолковать наедине с нужным человечком, а он упорно жмется поближе к полицейскому участку. Сначала-то я сопротивлялся, боялся вступить в "фирму". Сам знаешь, потом не выберешься. Но твой родитель умел "уговаривать". Недаром его прозвали волком…

– Ладно, об этом мы еще поговорим, – перебил Джонни, взглянув на часы. Он достал из портфеля деревянный футляр, щелкнул замком. – Знакома эта штука?

На черном матовом бархате лежало что-то похожее на старинный дуэльный пистолет – пластмассовая рукоятка и длинный никелированный ствол с большим раструбом. На сморщенном лбу Хари выступили мутные капельки пота.

Утреннее солнце пустило по сверкающему никелю веселый зайчик. Он прыгнул к рукоятке, потом блестящей змейкой скользнул на самый край раструба и вдруг метнулся обратно в окно, прямо в лицо высокой блондинке в розовом пуловере, неторопливо идущей по тротуару. Женщина вздрогнула, резко повернулась к окну, готовая и рассердиться и улыбнуться.

Но улыбка застыла на ее лице, и тонкие брови медленно поползли вверх. Секунду она рассматривала увлеченных собеседников, потом отскочила от окна и кинулась к телефонной будке. Нужная монета никак не попадалась среди ключей, пудреницы, помады и прочего, чем всегда набиты дамские сумки. Женщина даже застонала от нетерпения. Наконец отыскав монету, нервно закрутила диск. Загораживая губы ладонью, она торопливо бросила в трубку:

– Живо на улицу Магдалины, я нашла его!

Очевидно, на том конце провода ее не поняли, потому что она раздраженно крикнула:

– Да Ригана же! Я нашла Хари Ригана!

…Хари, тяжело дыша, смотрел на распылитель.

– Наконец-то! – хрипло выдохнул он, протягивая трясущиеся руки.

Джонни невозмутимо защелкнул футляр:

– Не считай меня идиотом. Ты ведь способен нажать курок. А я слишком долго искал его и… и тебя, чтобы сделать глупость напоследок.

– Не бойся! – торопливо шептал Хари, извиваясь от нетерпения. – Не бойся! Прежде чем нажимать, надо вложить в "Берту" задание. Она ведь как человек… забывает. Ну дай, дай подержать!

Бигль-младший неохотно протянул футляр и вдруг резко отдернул руку.

– Сначала бумагу, – потребовал он.

Хари, но сводя глаз с распылителя, вынул из внутреннего кармана пиджака завернутый в целлофан пожелтевший ветхий лист, на котором еле проступали колонки формул.

– Да тут ничего не разберешь! – недовольно воскликнул Джонни.

Старик молчал, самозабвенно поглаживая сверкающий ствол и даже прижимаясь к нему щекой. Собеседник раздраженно толкнул его в плечо.

– А? – Хари поднял отсутствующий взгляд. – Ах, это! Ну, это уж, мальчик, смешно. В наше время можно прочесть даже то, что не было написано. Тебе ли не знать! Ведь ты привял после отца "фирму" и, говорят, ведешь дело с еще большим размахом.

– Старый дурак, неужели ты не мог сохранить ее в лучшем виде?