Валерий Иващенко - Рождённый летать

Самым нахальным образом игнорируя все что ни на есть законы аэродинамики и инерции, я делаю "мёртвую петлю" и через каких-то несколько секунд мы меняемся местами. Потеряв меня, а затем вдруг обнаружив сзади, страшненькая девица в панике шарахается, пытаясь за трепыханиями спрятать свою растерянность. Однако в неуклюжих манёврах её сквозит испуг. И я, на миг приблизившись, легонько дую ей под хвост — в то место, которое всякая уважающая себя птаха норовит прикрыть от посторонних.

Счетверённый огонь, неистовствующий в чреве её турбин, гаснет. И задохнувшаяся от возмущения летунья проваливается вниз. Бестолково размахивая крыльями, она кувыркается и постепенно превращается в исчезающую на фоне черноты ночи точку. Непорядочно, конечно, так обращаться с дамочками… а не приставай ко мне, дурёха! И скажи спасибо, что обошёлся с тобой ласково. Ибо тот арсенал, что оказывается, есть у меня, попросту превратил бы тебя в искорёженную груду мусора или облачко пара.

Ведь не ты, а я рождён летать. А ты сделана, чтобы иногда подпрыгивать с оставшейся внизу земли, наивно полагая свои бессильные трепыхания полётом. Потуги конструкторов и залитый в тебя авиационный керосин на некоторое время дарят тебе жалкую иллюзию — но не более того…

Интересно, а чей это любопытный носик выглядывает из-за вон той вот тучки? Хм, а симпатичная мордашка. Да и всё остальное тоже ничего — настолько, что всё моё тело отзывается сладкой дрожью. Кузина "аннушка", с трудолюбием пчёлки развозящая грузы и пассажиров по необъятной ночи земли. Ты тоже решила полюбопытствовать, что же такого здесь, в сильнее земного притяжения влекущих небесах?

Ну, давай, поднимайся ко мне. Вот эти пёрышки распрями, эти наоборот, чуть выгни книзу. И слегка вытянись… вот так.

Мы парим рядом, крыло к крылу. И оба чувствуем, каким смутным нетерпеливым ощущением полны наши тела. Особенно мне импонируют вот эти кокетливые голубые полоски на серебристых боках, означающие, что "аннушка" никогда не несла на себе груза оружия. И мы летим ввысь, наслаждаясь полётом.

Опасливо косясь книзу фасетчатым лиловым глазом, подруга чуть прижимается ко мне. Теперь и я замечаю на фоне ночи хищные тени стражей. Эти порезвее предыдущих, да всё равно — их силёнок не хватает, дабы подняться к нам, в ставшую почти чёрно-фиолетовой густоту неба. Но чтобы успокоить красотку, я лениво приоткрываю третий глаз.

Ярко-рубиновый зигзаг вспарывает разреженный воздух, шипя и гудя от сокрытой мощи. Луч Лазаря прочерчивает невидимую границу перед азартно вытянутыми носами незадачливых преследователей. Ваше время прошло, ребята — а ну, брысь отсюда!

И те испуганно шарахаются, исчезают покорно вниз.

Я здесь хозяин, слышите? И отныне небо принадлежит мне.

Ну, ещё и таким симпатичным милашкам вроде "аннушки". Та замечает мой ласковый взгляд и от удовольствия чуть виляет краснозвёздными крыльями. А пёрышки на хвосте кокетливо покачиваются. Влево-вправо, влево-вправо. Ах, какая же она прелесть — так и чмокнул бы! Хм, а почему бы и нет? Ладно, побачимо — втихомолку я счастливо улыбаюсь. Интересно, а что скажут па и ма?..

При воспоминании о маме сердце моё теплеет. Когда-нибудь все мои родственники присоединятся к нам, вырвутся из душной темноты ночи. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

А пока — небо только моё. Всё, необъятное и ласковое, усыпанное веснушками звёзд и удивлённо ощерившейся луной. Замечательное, непостижимое… и такое родное. И нет в нём места всяким уродцам — ведь теперь здесь я.

Я, рождённый летать. Первый из нас, и (посматриваю на счастливо парящую рядом "аннушку"), надеюсь — далеко не последний.

28.06.2005