Валерий Брусков - Подкидыш

Дверь за спиной скрипнула. Он обернулся.

В отсек почти по-пластунски вползал Хаусман. Калашников приложил палец к губам. Вилли энергично закивал и крадучись подошел к ребенку. Почему-то он был босой.

- Чего не спишь? - прошептал Калашников.

- А ты?

- Я его первый отец. Я его нашел.

- А я второй. Я ему делал соски.

- Только тихо.

- Само собой. - Хаусман нагнулся над спящим дитем, и поправил и без того безукоризненно лежащее на нем одеяльце.

- Спит, мерзавец. И в ус не дует...

Дверь опять скрипнула.

- Колди, - попытался угадать Хаусман.

- Нет, Родригес, - с трудом прошептал Калашников, которому привычнее было орать. - Колли никогда не любил детей.

...Они шли один за другим и были страшно удивлены, обнаружив в отсеке остальных.

- Какого черта? - прошипел Колли, разглаживая приготовленные для ребенка подгузники.

- Вот именно, - сказал Родригес, прикрывая салфеткой ночник, который и так не светил на личико малышу.

- Ну вот... - вздохнул Хаусман. - Вся семейка в сборе. В какой последовательности будем нянчиться, папаши? Серж вне конкурса, остальным придется тянуть жребий... Жак уже получил свое, нам до утра тоже кое-что перепадет. Никому не будет обидно.

Дюпон проснулся оттого, что отлежал руки. Он поднял голову. На топчанах вповалку спали все няньки. Гигантский Калашников свешивался со всех сторон; тощий Хаусман напоминал сложенный складной метр; пухлый Родригес, мерзший почему-то даже летом, был закутан в принесенное из его каюты одеяло. Колли спал сидя, его очередь была последней, и он заснул на боевом посту. В его руке мертвой хваткой была зажата пустая бутылочка из-под молока.

За окном уже было светло и Дюпон выключил ночник. Размяв онемевшие руки и шею, он подошел к малышу.

Ребенок не спал. Он лежал, играя пальчиками выпростанных из ненадежного конверта ручек и, глядя на Жака огромными, необыкновенно живыми и умными для его возраста глазами, улыбался беззубым ртом. Дюпону показалось, что младенец сильно вырос за ночь.

- Отцы! - громко сказал он. - Что же вы проспали своего дитятю? Ему скучно!

Калашников шумно свалился на пол с мелкого для него топчана. Хаусман с кряхтением стал распрямляться, а Колли выронил бутылочку. Только Родригеса не проняло. Тогда с него содрали одеяло и этого оказалось достаточно.

Хаусман подошел к куче грязного белья в углу и, брезгливо поморщившись, кончиками пальцев приподнял одну из пеленок.

- И где только он берет эту гадость? В молоке ничего такого не было.

- Это он специально для тебя, - едко сказал Колли. - Он знал, что их стирать будешь ты.

Они впятером сгрудились вокруг стола и принялись услаждать ребенка и себя самих всевозможными "козами", гримасами и сюсюканьем. Младенец был счастлив вместе с ними!

И вдруг он перестал улыбаться. В его глазах появилось странное выражение. Он округлил свой крохотный ротик.

- Здравствуйте, - услышал Калашников.

- Хау ду ю ду, - услышал Колли.

- Гутен таг, - услышал Хаусман.

- Бонжур, - услышал Дюпон.

- Буэнос диас, - услышал Родригес.

- ...вы прошли вступительный экзамен в начальный класс Галактической гимназии. Я ваш первый учитель. Меня зовут...