Кира Сошинская - Федор Трофимович и мировая наука

- Еще Эйнштейн доказал, что это невозможно.

- Кто?

- Эйнштейн, говорю! К Нукусу подлетаем, далеко не расходитесь, - минут через пятнадцать дальше полетим.

Я так и не поняла, о чем они говорили - пропустила начало разговора и наверняка что-то не расслышала в середине.

В тени, на надежной земле джигит порозовел и снова обрел богатырские повадни. Только изредка с недоверием поглядывал на самолет, но тот тоже твердо стоял на земле.

- Уже немного осталось, - сказала ему Соня.

- Товарищу тоже хорошо бы, - заметил узбек в кепочке. - Взял машину и сам полетел, никакой болтанви- молтанки.

- А вы читали статью? - спросила меня кореянка. Она перелистала журнал и нашла ее, оказалось - очерк о проблемах гравитации.

Вернулся второй пилот. Ему тоже хотелось поговорить о гравитации.

- Показать бы этим фантастам его деда, - сказал он, глядя на джигита. Джигит потупился. - Ведь это дед велел тебе из Ургенча телевизор "Темп" привезти?

- Федор Трофимович, - сказал джигит.

- То есть настолько деятельный старик, что просто диву даешься. Ему эта гравитация - раз плюнуть.

Джигит согласно кивнул головой.

Одна из старушек посмотрела на часы и уверенно двинулась через поле к самолету. Пилот глянул на нее, на двух других старушек, последовавших за ней, вздохнул и сказал:

- Пора лететь, пожалуй. В кабине становилось жарко. Хорошо бы и в самом деле добиться невесомости, а не болтаться в железной банке, как сардинка без масла. Вспомнились чьи-то беспомощно-хвастливые слова: "Всех на корабле укачало, только я и капитан держались..." Старушки продолжали мирно беседовать. В каком году они впервые увидели самолет? Нет, хотя бы автомобиль?

- Так вы не слышали о его деде? - опросил меня, проходя мимо, пилот. - О Федоре Трофимовиче? Куда там Эйнштейн! Его все в дельте знают.

Приближение дельты Аму угадывалось по высохшим впадинам, светлым полосам пересохших проток и желтым щетинкам тростника.

- Арал мелкий стал, - сказала кореянка, - сохнет дельта.

- Джимбаев много воды берет! - крикнул узбек в кепочке.

Джигит нашел в себе силы оторвать на секунду голову от телевизора - не мог, видно, больше сдерживаться - и крикнул с неожиданной яростью:

- Мракобес Федор Трофимович! Отсталый человек! Перевоспитывать надо!

- Хоп, - сказал проходивший обратно пилот. - Отсталый человек. А как насчет Эйнштейна, все-таки? - и засмеялся.

Джигит ничего не ответил.

- Вот девушка сидит, - продолжал пилот. Это относилось ко мне. - Может быть, она из газеты, из самого Ташкента. Напишет про твоего деда - что тогда скажешь?

Джигит приоткрыл один глаз, сверкнул им на меня неприязненно. Самолет качнуло, и глаз сам собой закрылся.

- Я не из газеты, - сказала я, но за шумом мотора меня никто не услышал. Мне казалось, что мир кружится специально, чтобы сломать мой вестибулярный аппарат. Почему эти бабушки летят как ни в чем не бывало? Где-то под крылом самолета - та-ра-ра-ра! - зеленое море тайги зеленое море дельты, тростник в два человеческих роста, кабаны, может быть, последний тигр - дотяну ли я до Туйбака, капитан и я? - остальные в лежку...

И когда стало совсем плохо, самолет накренился, показал в ок-но синее-пресинее Аральское море, косу, на которой стоит оторванный рт остального мира населенный пункт Туйбак, черные штришки лодок у берега, длинные корпуса консервного комбината... Кажется, я спасена. Я не смотрела на джигита - не имела морального права над ним иронизировать.

Песок посадочной площадки в Туйбаке был глубок и подвижен. Чтобы не завязли самолеты, его прикрыли железными решетками. Самолет прокатился по ним, как по стиральной доске, встал, и в от-крывшуюся дверь ударило устоявшейся жарой, запахом моря, рыбьей чешуи, дегтя, бензина и соленого ветра - ветер, видно, куда-то улетел, но запах его остался.

Я выпрыгнула из самолета первой, помогла выбраться Соне и остановилась в нерешительности.

Потом вышли старушки - к ним, увязая в песке, бежали многочисленные родственники, за старушками последовал узбек в кепочке. Пилот помогал джигиту подтащить телевизор к двери.

И тут появился дед Федор Трофимович.

- Вот он, - сказал мне второй пилот, - собственной персоной.

В голосе его слышалось уважение и даже некоторая робость.

Я посмотрела на поле, но на поле не было ни единого деда.

- Выше, - сказал пилот.

Дед летел над полем, удобно устроившись на стареньком коврике. На деде была новая фуражка с красным околышем, и седая борода его внушительно парусила под ветром. Полет был неспешен, будничен. Никто на аэродроме не прыгал от восторга и не падал в обморок, как будто в Туйбаке деды только и летают на коврах-самолетах.

- Ну, что я говорил, корреспондентка? - радовался пилот. - Куда там Эйнштейн!..

- Да яе из газеты я,

- Неважно. Писать будете?

Я не могла оторвать глаз от деда. Одну ногу он подложил под себя, другая, в блестящем хромовом сапоге, мерно покачивалась в воздухе.

- Привез телевизор? - гаркнул дед с неба, и джигит, наполовину вылезший из самолета, похлопал осторожно ящик по крышке и сказал:

- Здравствуйте, Федор Трофимович. Зачем вы себя беспокоите? Я бы сам до дому донес.

- Какой марки?

Коврик мягко опустился на железную решетку, и дед довольно ловко вскочил и подбежал к нам.

- "Темп-шесть", Федор Трофимович, как вы и велели. Ну зачем же вы?..

- А мне на людей - ноль внимания, - сказал дед. - Еще разобьешь его по дороге. Лучше я его сам до дому доставлю. Ставьте сюда.

И царственным жестом дед указал на коврик.

Джигит вздохнул, пилот улыбнулся, и они поставили телевизор, куда указал старик. Коврик приподнялся на метр от земли и поплыл к стайке деревьев - за ними, видно, был поселок.

Все произошло так быстро, что я опомнилась, только когда удивительная процессия - коврик с телевизором, дед в двух шагах за ним и джигит еще в двух шагах позади - исчезла за клубом пыли, поднятой въехавшим на поле "газиком".

- Ну вот, - сказал пилот, насладившись идиотским выражением моего лица. Считайте, местная гордость.

- Как же это он так?

- А бог его знает! Писали, говорят, в Академию наук.

- Ну и что?

- Не ответили.

- Чепуха какая-то.

- Вот так все и говорят. Ну ладно, приятно было познакомиться. Мне обратно вылетать.

- Спасибо. А как пройти к комбинату?

- Да за деревьями сразу улица.

Я шла по песку узкого переулка между белыми стенами мазанок, соединенных тростниковыми плетнями, и никак не могла изгнать из головы видение деда, летящего к самолету, и бороды его, извивающейся по ветру. Нет, тут -что-то не то... Летает по поселку человек на странном сооружении - на чем-то вроде ковра-самолета; и окружающие никак на это не реагируют. Может быть, он гениальный изобретатель-одиночка, самородок, в тиши своей избушки творящий историю науки? И я решила найти его и разгадать тайну.