Михаил Шаламов - Час дракона

Когда за чудовищем сомкнулись тростники, Оиси обернулся к пожилому самураю. Тот стоял на подгибающихся ногах и вполголоса молился. Алый разбойник, со стрелой в спине, лежал в нескольких шагах поодаль.

Крисито дождался конца молитвы и, подойдя к самураю, спросил:

- Как ваше имя, сенсей? Из какого вы рода?

- Кэндзобуро Харикава! - хрипло ответил тот, опускаясь на снег. Оиси стоял над ним и глядел ему в глаза, читая в них бесконечную усталость. Ему хотелось понять, почему этот человек в почтенном уже возрасте решился на преступление. Вот он сидит, враг... Оиси скользнул взглядом по изможденному серому лицу, покрытому редкой седой щетиной, по драной одежде, прислушался, с каким хрипом он дышит, как он кашляет, пытаясь охладить лицо мокрым колючим снегом. А в глазах - только бесконечная мука. "Почему он добровольно выбрал долю изгнанника?" В молодом человеке шевельнулась жалость, чувство, которое никогда не ассоциировалось раньше с именем Харикавы. Но Крисито сумел преодолеть ее.

- Сенсей, когда вы отдохнете, я буду вынужден вызвать вас на поединок. Меня зовут Оиси Крисито из клана Тесю.

Харикава молча кивнул и прилег на снег, чтобы скопить силы.

Крисито отошел в сторону. Он знал, что не будет торопить старика. Никто не сможет упрекнуть Оиси, будто он убил обессилевшего человека. Он подошел к поверженному разбойнику, отломил у самой раны древко стрелы и перевернул его на спину. Тот тихо застонал.

Оиси сходил к своим вещам, вынул из дорожного бэнто кувшинчик с черной китайской водкой и влил обжигающую жидкость в рот раненого. Тот мучительно заперхал и открыл глаза.

- Открой сумку у меня на поясе и дай мне порошок... - пробормотал он костенеющим языком. - Скорее!..

Самурай открыл маленькую сумочку, вынул оттуда прозрачный, величиной с лесной орех, шарик, внутри которого пересыпался розовый порошок. Алый сунул шарик за щеку и затих.

"Отходит!" - подумал Крисито, помолился за душу грешника и сел точить меч для поединка.

Когда он закончил, Алый уже не лежал, а сидел, привалившись здоровой лопаткой к трухлявому пню. Оиси удивился. Как он с такой раной мог еще ползти? А тот жестом подозвал Крисито и сказал прерывистым хриплым шепотом:

- Не убивай старика!.. Прошу тебя... Пусть живет!

Оиси оглянулся на Харикаву.

- Я мог бы просто зарубить его. Он этого заслужил. Но я вызвал его на честный поединок. Если небу будет угодно, старик победит меня.

- Но ты же видишь: он на ногах не стоит!

- Он отдохнет и примет бой, - спокойно ответил молодой самурай. - Я не могу отпустить его без отмщения. Он...

- Убил твоего князя. Я знаю. За дело убил... А ты... Так ли уж ты любил своего господина!

Крисито на мгновение задумался.

- Любил или не любил, но я был его вассалом. И долг мой...

- Убить? Как у вас просто все получается!.. Убить... Пойми: Харикава великий человек!

- Харикава? Это князь был великий человек! - убежденно сказал Крисито.

- Скотина был твой князь! Он силой взял в наложницы дочь Харикавы. Девочка утопилась. Старик мстил за нее.

- А я мщу за князя!

- Странные времена! Пойми, имя твоего князя через десять лет будет забыто, а Кэндзобуро Харикаву будут помнить века. Его надо спасти!

Оиси улыбнулся неумелой лжи этого человека.

- А не ты ли хотел отдать старика чудовищу? А ведь это пострашнее удара мечом.

- Нет! Я хотел его спасти! - прохрипел Алый. - Это была моя _машина_ (этого слова Оиси не понял). Вам ее просто не с чем сравнивать... парень, попробуй перешагнуть через гнусности своего века! Старик нужен людям, он должен жить!..

- Он твой родич? - изумленно спросил Оиси.

Алый отрицательно помотал головой.

- Объяснять бесполезно... Но попробую... Слушай!.. Я (он ткнул себя пальцем в грудь) буду рожден через пять столетий... В двадцать третьем веке... А в конце двадцатого будут найдены незавершенные рукописи Харикавы. Старик опередил свою эпоху. Он сумел угадать истинную природу времени, создать теорию... Но в XVII веке Харикаву убили. Ты убил. Он не закончил своей работы, и воспользоваться ею смогли только внуки нашедших рукопись. Но если ты не поднимешь на него сегодня меч, Харикава проживет еще несколько лет, допишет книгу и уже в первом десятилетии XXI века можно будет построить машину времени...

Оиси слушал Алого с соответствующей улыбкой, не понимал сказанного, думал, что умирающий бредит. Но трогательная забота о старике поразила самурая.

Алый, лихорадочно блестя глазами, продолжал:

- Ты, наверное, не понимаешь, как можно спасти человека, которого убили пять столетий назад? Да, для моей истории Харикава уже потерян безвозвратно. Но если ты послушаешься меня, возникнет новая ветвь реальности, параллельная нашей. В ней Харикава останется жив...

Алый застонал и на минуту забылся. Но потом снова разлепил веки.

- Мы сами пишем историю человечества... И верим, что настанет день, когда люди параллельных времен сольются в единый союз... И тогда во Вселенной не будет ничего сильнее Человека! Я верю. Нас с Иваном послали выручать Харикаву, помешать ему встретиться с тобою... Но мы опоздали...

- Ты умираешь, - прервал его Оиси, - прекрати лишние разговоры и помолись лучше, чтобы предстать перед Творцом со спокойной совестью!

- Думаешь, я брежу? - Алый рывком поднялся на локте и заскрежетал зубами от боли. - Думаешь, это бред? Смотри!

Он вперил взгляд в бамбуковую чащу. Лицо его окаменело, только синяя жилка трепетала на потном виске.

И Оиси увидел... Один за другим на границе зарослей надламывались и ложились на снег стволы бамбука. Скоро на этом месте образовалась глубокая просека.

Алый снова застонал и откинулся затылком на комель пня. Лицо его было бело, как кусок мрамора.

- Я бы и с тобой мог так же... Не хочу! Противно... Отпусти старика!

Крисито нахмурился.

- Ты демон? - спросил он с угрозой в голосе.

- Нет! - Алый страдальчески сморщился. - Человек!.. И ты человек! Неужели мы, люди, не сможем понять друг друга?.. Я не могу приказать тебе делать добро. Его делают не по принуждению... Но на какой бы поступок ты сейчас ни решился, прежде подумай. Ты на то и человек, чтобы думать! Не забывай этого! А сейчас отойди подальше. Я вызову Ивана...

Оиси послушно отошел. Он уже не испугался, когда из просеки на поляну полезла _машина_. Волнообразно двигая кривыми ножками, она подковыляла к Алому, зависла над ним и вдруг легла на него плоским брюхом. Крисито представил себе, что стало с незнакомцем под такой тушей, и ему сделалось нехорошо. Но Когда чудовище поднялось и растаяло в воздухе, на том месте, где только что сидел человек, остался лишь раздавленный трухлявый пень.

Крисито молча смотрел на вдавленные в мерзлую землю щепки. В голове его было пусто и гулко, словно она и не голова вовсе. Потом в ней появилась первая мысль: "Ты на то и человек, чтобы думать".