Андрей Ленский - Страж

- Не соизволит ли пресветлый катиб пояснить мне, о какой драгоценности идет речь, и как получилось, что ее местонахождение неизвестно?

- Несомненно, мой благородный друг, но лишь после того, как по вашему слову "Властитель" покинет причал и направится к александрийскому маяку. Да не сочтет мой господин сие за неучтивость, но таков, а не иной приказ пресветлого эмира, я же лишь пыль под его стопами.

Мигель едва удержался, чтобы не фыркнуть, услышав про стопы. Собственно, какая разница, подумал он, что искать? Оплата явно будет достойной, и работа вполне в его стиле. Лишь бы не оказалось там каких-нибудь сторожей... Египет, Египет... Что там писал Плиний? Катоблепас ужасный... Нет, это, кажется, в верховьях Нила. А вдруг именно там... Тогда, решил про себя Мигель, разведывать путь будет мой слуга Альмор. Он меня в это втравил... От этой мысли сразу стало легко на душе.

- В таком случае, - Мигель принял самый достойный вид, какой мог, - пусть господин мой отдаст распоряжения рабам своим, и путь наш в Каир начнется.

- Да будет так.

Капитан удалился, так и не вымолвив ни слова.

- Да будет известно вам, мой господин, - продолжил Маруф, что в городе Каире, где здравствует и правит пресветлый эмир, три года тому назад объявился некий суфий, называвшийся Дауд, сын Омара. Он совершал хадж, и как оказался в Каире, направляясь из Басры в Мекку - ведомо лишь суфийской мудрости. Удивительно же не это, а то, что прибыл он к нам с юга, то есть от истоков Нила...

Мигель с огромным трудом удержался, чтобы не сплюнуть через левое плечо. Это надо же!

- ... и был он неизлечимо болен. Лучшие врачи по приказу эмира осмотрели его, и прописали дюжину дюжин лекарств, но ни одно не облегчило его страданий. Впрочем, он, будучи дервишем, казалось, и не испытывал страданий, зато один лишь взгляд на его язвы заставлял содрогаться правоверных. И мудрец скончался, но прежде побеседовал с пресветлым эмиром, и в сем кроется причина его печали. Ибо поведал мудрец о том, что многие мечтания эмира могли бы исполниться, если бы был в его руках один ларец, сокрытый в неведомом месте.

- Эмир, - продолжал Маруф, - был весьма удивлен, ибо не привык слышать от суфиев подобные речи. И у него при дворе есть учитель, суфий известный и почитаемый, о котором сказал поэт:

Где он проходит, цветы вырастают из камня

Не чересчур высоко, ибо суфиев путь не таков.

- И этот суфий, Малик аль-Каззаз, проведав о сем, удалился на несколько недель размышлений. По завершении же сих раздумий вернулся он ко двору эмира и молвил:

"О пресветлый эмир! Стало мне ведомо, что истину рек шейх Дауд ибн-Омар, и сей ларец существует. Воистину не придется идти долее месяца, чтобы достичь места сего.

- Реки же, - велел эмир, - как найти ларец?

- Сие сокрыто от меня. Есть лишь два пути узнать это: во-первых, я могу проделать тот же путь, что мудрый брат мой и наставник, и истина, вероятно, откроется мне в размышлениях; далее, возможно пригласить назареянина, того, что сделал поиск сокрытого искусством своим и путем совершенствования, и он отыщет то, что угодно эмиру."

Мигель подавил зевок.

- Эмир задумался, - продолжал рассказ катиб, - и сказал:

"Мудрость подсказывает нам, что не должно оставлять без учителя и наставника эмират, ибо мы смертны, а наследники наши юны и не готовы самостоятельно управлять. Визирь же, как и подобает при его должности, жаден сверх меры, и жадность его надлежит умерить мудростью. Посему повелеваю тебе, катибу моему Маруфу ибн-Гассану аль-Байану, - и он склонил свой взор ко мне, - отправиться немедля в земли франков, испанцев и лживых венецианцев и отыскать мне такого назареянина. Повелеваю заготовить приказ и взять из казны десять тысяч золотых динаров на путешествие, ибо отправиться ты должен не далее, как завтра на рассвете."

- Вот как, господин мой, я оказался в ваших землях, - Маруф погладил бороду.

- Позволено ли будет узнать мне, мой господин, что же сказал дервиш? Что за сокровища таятся в ларце и что известно о его местонахождении?

- Дервиш поведал, что ларец сей красного дерева имеет в длину два локтя, в ширину полтора и в высоту два и украшен листьями из чистого золота и письменами. И сокрыт он в пустыне египетской, сторожит его самый свирепый страж из всех, какие только есть в Египте, но сам ларец, однако, ему доселе не был нужен.

- И что же это за страж?

- Неведомо. Иначе уже давно был бы он найден, и мамелюки пресветлого эмира повергли бы его во прах.

Мигель тяжело вздохнул.

- Что же находится в ларце?

- Да простит мой господин смиренного слугу своего! Пресветлый эмир, да славится его имя, не открыл мне этого.

Когда Маруф покинул Мигеля, дабы тот отдохнул и поразмыслил, Мигель ждал только одного: возможности оторвать Альмору голову, как тот просил, без шума и криков...

- Вот видишь? - нарушил мрачное молчание Альмор. - Вполне по специальности...

- Ты рехнулся, - тихо, проникновенно констатировал Мигель. - Что в ларце - неизвестно, страж...

- Ну, насчет ларца - тебе, может, и неизвестно, а я недаром тут околачиваюсь с самого утра.

- Но ведь он сам?..

- Он - да. А вот мамелюки, которых приставили ему в качестве свиты... Они же из личной охраны эмира. И кое-кто из них дежурил при эмире, когда тот беседовал со старцем.

- И что - они тебе это открыли?

- Еще бы. Им пришлось. Если бы Ахмед - это такой длинный, с пером на тюрбане - попробовал явиться к хозяину без сабли, он имел бы отменно дурацкий вид. Он только кажется неприступным, а на самом деле, видать, и в рабство-то за игорные долги попал. Если у них такое бывает. И ведь какой народ замечательный даже о костях с грузом ни малейшего понятия...

- И что же в ларце?

- Бутылка. Большая и медная. Ну и еще кое-что по мелочи. А в бутылке, сам понимаешь, не то джинн, не то еще какая нечисть того же сорта.

- А зачем она эмиру?

- Ну как зачем? Зачем бывают нужны джинны? Ты хоть раз слышал сказки?

- Слышал. В детстве.

- А мне довелось совсем недавно. Ждать пришлось, пока нянька заснет - я ведь не убийца - вот и...

- М-да. Ну, а золото, серебро есть там?

- Золото - на ларце. Серебро? Не знаю, но если хочешь попробую узнать. Хотя это-то тебе эмир скажет запросто. Но вообще-то, по-моему, тут главное дело - загадку отгадать. Про стража.

Время пути Мигель постарался использовать с толком: учил язык, который, к счастью, уже немножко знал до того, расспрашивал господина Маруфа о Египте, преданиях, суфиях... Скоро он уже сочинил касыду о сфинксе и начал прелестную сказку в суфийском духе о трех нищих, впрочем, охаянную Альмором - его смешила непрактичность сказки по сравнению с его преданием о пострадавших в море и безумном дельфине.