Алан Кубатиев - Аренда

Он усмехнулся и помахал сигарой.

— Ну а сейчас будет самое интересное… Следите за телеметрией…

Оба смотрели на экран и в сотый раз чувствовали, что дыхание задерживается, что они пытаются поймать тот момент и, как сотни раз прежде, не сумеют… Можно было смотреть с самым большим замедлением, можно было раскладывать оцифрованное изображение на фрагменты и анализировать мельчайшие различия, но итог был единственный, ни разу не поменявшийся в двенадцати демонстрациях, состоявшихся в двенадцати разных странах Земли.

Робот-оператор скользил внутри крута, и установленные по желтой окружности камеры снимали каждая свой сектор. Животные и насекомые, птицы и пресмыкающиеся — этот странный зоопарк выглядел особенно нелепо среди пустой ровной степи, словно претенциозный кадр из авангардистского фильма. Суетились и встревоженно хрюкали свиньи, лисица бегала из угла в угол, попугаи порхали в вольере, рыбы плавали в аквариумах; общий план давал ощущение движения, разнообразного и непрекращающегося, подчеркнутого мелькающими зелеными цифрами в нижнем углу экрана.

И вдруг все прекратилось. Снующие цифры словно высветили мгновенно застывший виварий. Холодный ветер чуть теребил невысокую траву, и это было единственное движение, уцелевшее в этом мире. Звери, словно- по команде повалившиеся на пол клеток, птицы, пестрыми комками осыпавшиеся с насестов, рыбы, всплывшие брюхом вверх, — это было последнее состоявшееся движение. После него все были явно и несомненно мертвы.

— Ф-ф-фу… — Его высокопревосходительство перевел дыхание. — Сотый раз, и все равно давлюсь…

— Да, — безмятежно согласился Петчак, делая какую-то пометку в электронном блокнотике, — привыкнуть невозможно. Даже профессионалы в конце концов ломаются. В молодости я протестовал против смертной казни не потому, что мне было жалко преступников, а потому, что видел, в кого превращаются исполнители… Ну что ж, давайте подведем итоги!

Положив сигару на полированный стол (у горячего конца медленно возник молочный ореол, означавший загубленную полировку), он нажал кнопку блокнота, а потом небрежно бросил его рядом с сигарой.

— Ни один прибор не зарегистрировал ничего. Никаких импульсов или изменений магнитного поля. Ничего. Датчики на животных показали только одно: в один и тот же миг у всех животных остановились дыхание и прекратились обменные процессы. Никаких травм и ран, никаких повреждений внутренних органов, кроме воспоследовавших. Время смерти приблизительно одно и то же, за од-ним-единственным исключением… — он нервно хохотнул, — тараканы, эти великие существа, умирали дольше всех! Почти семь секунд!.. Но умерли и они. Надеюсь, ваше высокопревосходительство, еще одна цифра тоже задержала ваше внимание. Пробы, взятые в пределах круга на глубину сто восемьдесят сантиметров, показали полное отсутствие микроорганизмов, точнее, живых микроорганизмов. Доктор Гиршман предложил новый термин — тотальная девитализация.

Его высокопревосходительство болезненно сморщился.

— Да… И микробы тоже… Но, может быть…

— Нет, — с тем же странным удовлетворением предугадал вопрос Петчак. — Посредник, до воплощения механик-водитель бронемашины мастер-сержант Хенрик Гогоба, сообщил, что увеличить круг можно до любой величины вплоть до окружности экватора и практически на любую глубину. Особенно унизительно было то, что нам беспрепятственно позволили устанавливать любую аппаратуру и делать любые замеры. Дескать, позабавьтесь… Вопросы о природе воздействия остались без ответа. Вопрос о глобализации воздействия получил утвердительный ответ. Все уточнения и попытки получить цифры остались без ответа, вернее… — Петчак щелкнул блокнотом: — … Посредник ответил: «Не видим необходимости в точных характеристиках. Ваша цивилизация неспособна в данном случае создать средства защиты, и дело не в технологии. Стоит ли терять время? Неужели вам недостаточно того, что вы восприняли с помощью ваших органов чувств? Поверьте, они вас не обманывают…» — Отложив блокнот, он добавил с нервным смешком: — Жена Гогобы требует пенсии по утрате кормильца, а Министерство обороны обороняется, утверждая, что кормилец не только вполне жив, но даже незаконно оставил службу…

Его высокопревосходительство так же нервно отмахнулся:

— Петчак, не до пустяков, пусть этим занимаются юристы…

— Сомневаюсь, что за час они придут к адекватному решению.

— Я сам юрист и знаю, что за семь минут до тотальной смерти они будут обсуждать стратегию ведения процесса и наличие прецедентов… Но хватит. Похоже, эти… новые хозяева точно знают, что такое жизнь, где она находится и как ее извлекать. Хорошо бы научиться у них запасать ее и добавлять…

— «Искусство возможного», ваше высокопревосходительство, — ласково напомнил Петчак. — Не стоит загадывать так далеко, хотя…

— Действительно не стоит. — Его высокопревосходительство резко повернулся на каблуках и встал перед столом. — Ну что ж, Петчак! Вперед! Через реку и в лес, как говорил Джексон Каменная Стена! Скрипя зубами, говорим: «Да!» Будьте вы прокляты! Да! Чтоб вы за это заплатили так же, как мы! Не тем, что вы забираете у нас, а тем, чего мы наглотались, — унижением, ужасом, беспомощностью… Да! — Переведя дыхание и утерев яростный пот, он хрипло добавил: — Надеюсь, они это слышат… Конец документа. А теперь, Бенедикт, пока мы еще живы, расскажите-ка мне, чем же я перед вами провинился, и посмот рим, успею ли я попросить у вас про…

Какое-то слабое, необычное и неприятное чувство заставило его обернуться к Петчаку.

Мопс, грустно подремывавший, подскочил, тоскливо взвыл и метнулся под стол.

В материалах Петчака не было ни слова о реакции животных на Воплощение, почему-то подумал он…

Посредник недоуменно крутил в руках маленький телефон, потом положил его на стол и точно так же отложил сигару.

— Повторите, пожалуйста, ваше согласие, — ровно попросил он, улыбаясь, но брезгливо стряхивая пепел с твидового лацкана. — Если возможно, держитесь формул, принятых вашей цивилизацией, дабы наше сотрудничество отныне воспринималось вашими сопланетниками позитивно и не вызывало ненужных реакций…

2

Сидеть за столом Руслан умел, и все равно за ним было нужно следить. До срока оставалось полчаса, а его надо было накормить, одеть и посадить в их проклятый автобус.

Лена проследила, чтобы он допил какао. Потом позвала:

— Русланчик! Надень курточку и возьми ранец, а я пока выведу Арника!

Руслан молча и сосредоточенно отхлебывал какао. Потом со стуком опустил кружку на стол, повернулся и, как деревянный, зашагал к вешалке.