Кейт Лаумер - Желтая зона

– Какого хрена?

(Да, именно «хрена» – шведы не умеют ругаться в нашем понимании этого слова).

– Насколько серьезно вы ранены? – спросил я его.

Он слабо покачал головой.

– Что случилось? – продолжал недоумевать он. – Я бежал…

– Почему?

– Крысолюди, – сказал он. – Разве вы их не видели? Все бежали, и я не придумал ничего лучшего, как присоединиться к остальным. – Он дотронулся до своей левой руки. – Похоже, только рука сломана, – поставил он диагноз. Он посмотрел на женщину средних лет и пожилого мужчину, лежавших рядом с нами на залитом кровью тротуаре. Оба были мертвы.

– Им повезло меньше, – заметил он. Посмотрев на осколки красноватого камня, он поднял взгляд к отверстию в стене магазина. – Артиллерийский огонь. Кто?.. – Он прервал сам себя и жестко посмотрел на меня. – Вы не убегаете, – обвиняющим тоном сказал он. – Это ваши друзья?

Я понял, что он имеет в виду крысолюдей, и ответил отрицательно, указав на того, которого пристрелил.

– Это как раз он кидал в вас камни, – сказал я ему.

Кивнув, он подошел к мертвой твари. Свет уличных фонарей казался тусклым на бесцветной каменной площади, окруженной обшарпанными старинными домами. Шаги его отдались гулким эхом. Кругом царила полная тишина, если не считать каких-то отдаленных криков. Мой взгляд упал на объявление, прилепленное к фонарному столбу: «Сдавайте кровь в банк крови. Вам может понадобиться снять вклад». Этот невинный призыв внезапно приобрел для меня личный и страшный смысл. Я подошел туда, где человек со сломанной рукой смотрел на мертвую тварь, закутанную в нелепое пальто. Он перекатил ее на спину, вернее, попытался: ее длинная неразвитая фигура не давала ей лежать в такой позе. Она снова завалилась на бок, чуть скрючившись.

– Этот тип – не человек! – заметил он потрясенно. Распахнув пальто, он открыл нечто вроде трико такого же мышастого цвета, что и шерстяное пальто. Руки, которые мы теперь могли хорошо разглядеть, оказались ненормально короткими и походили на обрубки, кисти напоминали кости, обтянутые розоватой кожей. Пальцы заканчивались когтями.

– Вы назвали их «крысолюди», – напомнил я.

Он шмыгнул носом и кивнул.

– Я нюхал достаточно корабельных крыс, чтобы узнать их вонь, – проворчал он. – Послушайте, – добавил он поспешно, – об этом надо сообщить властям.

– Конечно, – согласился я. – Я как раз направлялся в имперскую разведку.

– Почему к ним? – осведомился он. – Почему не в полицию?

– До них всего квартал, – парировал я, – а полисмены об этом будут знать не больше нас с вами По-моему, это сообщение для наблюдателей Сети.

– Вы имеете в виду эту призрачную команду, которая использует «альтернативные реальности» или что-то в этом роде?

– Конечно, – подтвердил я очевидное, – и в этом случае очень отдаленную реальность, в которой приматы проиграли грызунам где-то в меловом периоде.

– Я простой инженер-ядерщик, – пожаловался мой новый знакомец. – Я ничего не знаю об этих сетевых делах, а то, что знаю, не внушает мне доверия! «Альтернативные реальности» – ха! Одной вполне хватает! Это бессмысленно с инженерной точки зрения!

– Тогда над этой точкой зрения не мешало бы поработать.

– Так ведь не получается, – объявил он, напоминая парня, собравшегося поспорить в баре за кружкой пива. – Если существуют альтернативные реальности, тогда мы окружены ими, и если бы каждая отличалась от рядом расположенной только какой-то деталью, вроде того, что в одной корабль потонул, а в другой добрался до Исландии… – (Я понял, что он читал о Сети больше, чем старается показать) – у них была бы такая же техника, которую, по нашим утверждениям, имеем МЫ, и наши аналоги кишели бы повсюду, натыкаясь друг на друга и даже на самих себя!

Я покачал головой.

– Нет, потому что технология Сети связана с нарушением основных энергий, которые создают то, что мы рассматриваем как реальность…

– Рассматриваем, как же! – перебил меня он. – Реальность – это РЕАЛЬНОСТЬ, а не какой-то спорный вопрос!

– А вчера – это реальность? – спросил я его. – Он хотел было дать быстрый ответ, но промолчал, а я добавил: – А завтра?

Он нахмурился.

– Ja visst! – неуверенно проговорил он. – Просто вчера уже прошло, а завтра еще не случилось.

– А как насчет сейчас? – кинул я ему.

– Никаких сомнений! – решительно заявил он, все еще хмурясь, и перевел взгляд на мертвую тварь у наших ног. – Я так ДУМАЮ, – поправился он.

– Настоящий момент, – объяснил я ему, – это просто пересечение прошлого и будущего, у него нет временного измерения. ВСЕ находится или в прошлом, или в будущем, как кусок бумаги, разрезанный пополам: каждая молекула находится или в одной половинке, или в другой.

– Какое это имеет отношение?.. – начал он.

Я жестом прервал его.

– В нашем континууме Максони и Кочини повезло. Изумительно повезло. Они не уничтожили нашу Линию одним взрывом. Во всех соседних Линиях они это сделали – или вообще потерпели полную неудачу, вот почему мы не натыкаемся на альтернативных себя, спешащих по тем же делам. Хотя один раз я встретил своего двойника в месте, которое мы называем Второй Остров Распада.

Распад – это район, где эксперименты вышли из-под контроля, – объяснил я ему. – Они растворили временную ткань, разрушив причинность, разорвав упорядоченное течение энтропии и так далее. В Линиях, затронутых этим, произошли всевозможные катастрофы. Но в Распаде есть пара уцелевших островков. Более или менее нормальные Линии, очень близкие и подобные нашей, Линии Ноль-Ноль.

Он кивнул, но, похоже, не был убежден.

– Откуда вы все это знаете? – додумался он до вопроса.

– Я – полковник Байярд из имперской разведки. Я был в некоторых из этих А-Линий. Не раз пересекал Распад. Уверяю вас, это правда. ЭТОТ Стокгольм… – я бросил взгляд через площадь на массивный, реальный «очевидно-единственный-в-своем-роде» город, – Стокгольм Ноль-Ноль – это только один из буквально бесчисленного множества параллельных вселенных, и каждая отличается от соседних Линии, возможно, не более чем относительным положением двух песчинок на пляже – или, может быть, двумя молекулами в одной песчинке. Не беспокойтесь, ваши двойники в ближайших Линиях убеждены не меньше вашего, что то, о чем рассказывают им мои двойники, – это чушь.

– Вы хотите сказать… – заикаясь, выдавил он, позабыв про мертвую тварь у своих ног, – что я… что есть?.. – Он не мог заставить себя выговорить это. Вполне понятно: он был просто обычным человеком, который смутно слышал что-то об операции «Сеть», но серьезно этим не занимался – так же как средний обыватель не суется в подробности космических технологий.