Рей Дель - Тайная миссия

Водитель на секунду повернулся к спутнику, и его глаза-бусинки сверкнули в полутьме:

- Меня давно удивляет, почему эти финансовые воротилы не вкладывают капиталы в эти ракеты, и вот наконец Оглсорп влез в это дело. Что ж, теперь мы, может, и узнаем что-нибудь о Марсе!

Незнакомец ухмыльнулся.

- Ну и каков этот корабль? Что с ним делается сейчас!

- В "Скупе" на первой полосе есть его фотография. Посмотрите там, на заднем сиденье. Ага, то самое. Взглянуть бы хоть одним глазком, какие эти марсиане!

- Трудно сказать, - отозвался незнакомец. Ему было достаточно беглого взгляда на фотографию в газете, чтобы понять, что это не тот корабль, который потерпел крушение. - А о других ракетах для полета на Марс ничего не слышно?

- Не-а. Я, во всяком случае, не слыхал. Знаете, я частенько думаю, что марсиане похожи на нас. Ей-богу, - ему и оглядываться не понадобилось, чтобы почувствовать недоверие собеседника. - Я даже как-то написал рассказ об этом для одного научно-фантастического журнала, но они вернули его мне. Я представил себе, будто давным-давно на Земле существовала цивилизация, например Атлантида, и они улетели и поселились на Марсе. А потом Атлантида затонула, и все там погибли. И я подумал, что однажды те-то, долго пропадавшие, вернутся на Землю, внезапно так вынырнут и давай себе строить новую цивилизацию. Ведь неплохо задумано, а?

- Логично, - согласился незнакомец, - но легковато, что ли. А почему бы не предположить, что была война между Марсом и Землей, в которой обе цивилизации погибли, а не Атлантида затонула? Не логичнее ли такое предположение?

- Может быть, как знать... Можно попробовать... Только им ведь вынь да подай уродцев... А, дурень паршивый, лезет тут на рожон! - он высунулся из кабины и погрозил кому-то кулаком, потом продолжал рассуждать: - Читал я тут как-то о двух разновидностях марсиан: одни похожи на осьминогов, другие - гиганты в двадцать футов высотой и совсем синие с ног до головы.

Мучительно всколыхнулось что-то в памяти, почти вспомнил. Синие... Но снова пустота, осталась только тревога. Незнакомец нахмурился, умостился поглубже на сиденье и, односложно отвечая на нескончаемый монолог собеседника, посматривал на мелькание поселков и городков за окнами автомобиля.

- Вот и Элизабет. Куда вас подбросить, в какое место?

Незнакомец зашевелился, приходя в себя, огляделся. Голова болела страшно.

- Да все равно, - сказал он. Но снова что-то побудило его изменить решение. - Впрочем, подвезите к какому-нибудь врачу.

В этом решении был, конечно, смысл - естественно воспользоваться помощью медика в таком состоянии. Но ощущение присутствия чужой воли не покидало его и настоятельно требовало объяснения, в то же время он сомневался, что существует сколько-нибудь вразумительное объяснение этому. Вот и сейчас пойди пойми: он явно нуждается в медицинской помощи и в то же время боится просить о ней, так как это может навлечь на него беду.

Когда машина остановилась у двери с табличкой практикующего врача, сердце у него готово было выскочить из груди.

- Приехали, - водитель потянулся к дверце, чтобы открыть ее, и при этом чуть не коснулся руки попутчика, который резко отпрянул, успев отдернуть свою руку, мурашки побежали у него по спине, его буквально затрясло. Если бы водитель дотронулся до него...

Приоткрытая дверца снова захлопнулась, а он все думал, что не дай бог кому-нибудь прикоснуться к его телу, это вызвало бы ужасные последствия!.. Опять эта непонятная команда, вроде бы никак не связанная с предыдущими, тем не менее ослушаться ее нельзя - она сильнее его воли, разума.

Он выбрался из машины, пробормотав слова благодарности, и поднялся в кабинет доктора Ланагана: "Часы приема с 12:00 до 4:00".

Доктор оказался старым человеком с морщинистым, добрым лицом. Таким, впрочем, и должен быть всякий практикующий врач. Кабинет его вполне соответствовал его облику. Одну стену занимали полки с книгами по медицине, в стеклянном шкафчике хранились лекарства, лежали в беспорядке инструменты.

Он спокойно выслушал рассказ незнакомца, иногда подбадривая его улыбкой и постукивая по столу карандашом.

- Ну что ж, амнезия, - подытожил он. - В общем явление довольно обычное, если не считать некоторых частностей. Травмированный мозг, как правило, выкидывает всякие штучки. Эти побуждения, о которых вы упомянули, не кажутся ли они вам своего рода порождением галлюцинаций?

- Ну... - он снова проанализировал свои ощущения и пришел к выводу, что доктор слабо разбирается в случаях, подобных его. - Если бы это были просто побуждения, я бы согласился с вами. Но это гораздо глубже, и существует какая-то причина их возникновения. Я в этом уверен.

- Хм... - доктор опять постучал по столу карандашом и задумался.

Незнакомец сидел, уставившись взглядом в основание его черепа, и опять в голове возникло такое же жуткое напряжение, как при встрече с водителем, потом будто что-то перевернулось в мозгу, и напряжение отступило.

- А у вас в карманах нет ничего, что могло бы помочь установить вашу личность?

- Ах да! - воскликнул незнакомец, чувствуя себя полным идиотом, и проверил карманы. - Совсем не подумал об этом.

Он вынул пачку сигарет, грязный носовой платок, какую-то мелочь, назначения которой он не представлял себе, и наконец портмоне, полное банкнот.

Доктор перехватил портмоне и быстренько просмотрел его содержимое.

- Как видите, деньги у вас есть... Но ни одного документа. Вот только инициалы - Л.Г. Ага, вот визитная карточка, - он протянул ее вместе с портмоне визитеру и удовлетворенно улыбнулся. - По всей видимости, вы, коллега, доктор Лертон Гейнс. Это вам что-нибудь говорит?

- Ничего.

"Хорошо обрести имя, - только и подумал он, взглянув на карточку. - Но при чем здесь очки, сигареты? Он же никогда в жизни не пользовался ни тем, ни другим".

В это время доктор, порывшись в своих книгах, выудил грязный красного цвета том.

- "Ху из ху", - пояснил он. - Посмотрим... Хм... Вот: "Лертон Р.Гейнс, ученая степень - доктор медицины". Странно, но вы выглядите гораздо моложе... Далее: работает над проблемами онкологии. Родственников не указано. Ваш адрес... По-видимому, тот дом, о котором вы упоминали Дансвелл, Суррей Роуд. Хотите взглянуть?

Он протянул книгу, и незнакомец, вернее теперь Гейнс, внимательно ее проштудировал, но не почерпнул из нее ничего нового, кроме того, что ему сорок два года. Он положил книгу и вынутую из портмоне банкноту на стол.

Гейнс пожал плечами, улыбнулся и, открыв дверь, оказался на улице. Никаких побуждений он не ощущал - одно уныние, и поэтому решил, что миссию свою завалил.

Как же мало они понимали в лечении болезней, хотя и трудились не покладая рук! В сознании Гейнса сложилась полная картина развития медицины со всеми ее поразительными взлетами и падениями, и он видел, что даже его случай неподвластен здешним медикам. И это новое его открытие, так же как неожиданное обретение им речи, оставалось для него загадкой. Оно вломилось в его мозг, как бы преодолев колоссальное сопротивление, и обескураживающее чувство поражения сопутствовало этому приобретению. И как ни странно, к онкологическим проблемам его открытие не имело никакого отношения, оно касалось только методов терапии.