Дмитрий Изосимов - Метагалактика 1993 № 2

Михаил счистил белесую подвижную кашицу планктона и стряхнул с пальцев на землю.

— Готово! — крикнул он и хлопнул Ярана по панцирному орнаменту. Яран его безмерно благодарил.

Скоро поджарилась рыба. Яран своими длинными пальцами, нечувствительными к температуре жаркого, снял рыбу с вертела и проворно, как вдохновленный палач, расчленил ножом на несколько больших кусков. Михаил обжигаясь взял часть хвоста и с наслаждением стал жевать, осторожно откусывая хрустящую корочку. Яран ел жадно, с аппетитом, вкусно чавкал, наклоняя голову набок, и всхрапывал от удовольствия. Изголодался, пока гонялся за пискунами. Когда первый приступ голодной жадности прошел, Яран стал рассказывать.

— Опустился я на дно. Смотрю — невдалеке плывет тень. Тень приблизилась, я приготовился, и тут как назло этот скат! — Яран что-то сказал на своем языке. Судя по интонации, это было ругательство. — Он из норы выскочил и такую муть поднял! Во-первых, ничего не видно, а во-вторых, в иле очень много личинок. Пришлось плыть на другой конец озера. Забрался я между корней, а там хорошо, трава мягкая, шелковистая, меня не видно, зато я вижу всех…

— Как щука, — задумчиво вставил Михаил.

— Да? А что это?

— Так, ничего. Ты продолжай, я слушаю.

— Залег в кустах, все нормально, только вода немного странная — жабры тянет. Вдруг слышу писк, тонкий и пронзительный. Это знаешь? Самец самку зазывает. Я приготовился и выстрелил, да только реактивный момент оказался слабым, плотность воды другая, оказывается, пришлось погоняться. Они ведь, пискуны, сильные… Кстати, я там видел несколько туннелей. Оттуда постоянно идет молодняк. Мне кажется, все озера и реки связаны одной подземной системой.

Михаил взял второй кусок.

— Миша, посмотри, у тебя там икры нет? Я имею в виду, конечно, рыбу.

— Нет, — сказал Михаил, разглядывая кусок изнутри.

— Жаль, — сказал Яран. — Икра пискунов — прекрасный антисептик.

— Зачем тебе?

— У нас мало йода и спирта, вот что.

Они съели четверть рыбы, оставшуюся часть положили в мешок на завтра, а кости, неплохое топливо, бросили на тлеющие угли. Пламя встрепенулось, весело запрыгало и с треском поползло по длинному ветвистому хребту.

Яран застегнул на себе свои «доспехи», улегся, закинув руки за голову, и спросил:

— Дежурим как обычно?

— Давай как обычно, — сказал Михаил. — Спи.

Яран все ворочался, ворочался, потом успокоился и заворковал. Делал он это тихо, приятно, как голубь или сверчок, и совсем не раздражал, как казалось. Михаил прикатил угрюмый и холодный камень и оперся о него спиной.

Уже давно настала ночь. Небо было абсолютно прозрачным. Разноцветные спутники перечеркивали кометы. Одна из них сорвалась сверху, пронеслась над каменными столбами, ширясь и размазывая светящийся хвост. С гулким ударом вспухло и тотчас опало раскаленное облако. Над скалой веером разлетелись искры и гранит, дрогнула земля. Яран вздрогнул во сне, но не проснулся, а перевернулся на другой бок.

Звезды… Мириады звезд. И мы рвемся к ним, отважно бросаемся грудью на амбразуры, принимая огонь на себя, если другим грозит опасность. Вечно чего-то ищем, все нам мало. А люди теряются. Эх, чело вече…

Костер совсем потух. Михаил вздрогнул, словно проснулся. Или просто показалось… Он прислушался. Наверху свистел ветер, гнал в звездную даль сухую горячую пыль, только здесь внизу было на редкость тепло, тихо и спокойно. Потом откуда-то из глубины поднялся протяжный тоскливый вздох, потом повторился, но уже в другом месте, и ночную тишину разорвал длинный унылый вой. Он повис на обреченной волчьей ноте, потом сорвался в мяуканье, и от этого внутри моментально заколыхался вакуум и пропало в нем сердце, как в полночь на кладбище. Потом появились пары желтых глаз, прыгающих между каменными столбами. Михаил бросил почти всю охапку веток на раскаленные головешки. В темноте яростно завозились и завизжали. Михаил вытащил из рюкзака мощный резной карабин с оптическим прицелом и толкнул Ярана ногой.

Яран быстро сообразил, что случилось, мельком взглянул на решительного Михаила, на грозно блестящий карабин и стал раскладывать оставшиеся ветки большим полукольцом вокруг очага. Землянин был взвинчен до предела, нервничал и диковато озирался. Потом желтоглазые хищники, испугавшись огня, исчезли, и Яран спихнул все топливо в одну большую кучу. Весело защелкало пламя, стреляя искрами.

— Нужно быть очень осторожным, — сказал Яран. — Они невероятно голодны и способны на все.

— Даже броситься на огонь? — едко спросил Михаил.

— Да, — резко сказал Яран. — Даже на огонь.

Совсем рядом кто-то страшно и громко закричал. Михаил от неожиданности чуть не выронил карабин. Крик был человеческий.

— Что-то мне это не нравится, — сказал Яран и тревожно огляделся.

— Человек? — дрожащим голосом спросил Михаил. Он все никак не мог прийти в себя.

— Вряд ли. Кроме тебя я здесь не видел еще ни одного человека.

Яран обошел костер, сел спиной к гладкому камню, достал из кармана ножик и стал мерно строгать гибкий прут. Михаил понял это так, что он может спать. Ему вдруг мучительно захотелось залезть под теплую оболочку, да еще накрыться сверху одеялом, и проспать так до утра. Что он немедленно сделал, устроился в спальном мешке и крепко заснул.

Утро встретило его жестким холодком, пробирающим насквозь. Все вокруг было покрыто легким голубоватым инеем: мрачные холодные столбы, холм рядом с озером, листики озерной растительности, даже обрывчик озера искрился голубоватой пудрой. Потом появился вязкий непролазный туман, смешался с паром над водой, и сразу стало ничего не видно.

Скоро туман исчез. Михаил высунулся из спального мешка, вздохнул полной грудью и ошпарил легкие. Дыша по-драконьи паром, сжался от холода и втянулся обратно под мягкую оболочку, но тут возник Яран, стал игриво его тормошить и щекотать ему через одеяло ноги. Михаил отчаянно сопротивлялся. Потом Ярану надоело возиться, он схватил мешок и стал вытряхивать из него Михаила, как картошку. Михаил соскользнул на голую каменную крошку, засмеялся, отобрал и стал сворачивать мешок.

Было около семи часов. В озере вовсю плескалась голодная рыба. Яран лег на берег, свесил руки в воду и вмиг наловил мелкой вкусной рыбешки себе на завтрак. Михаил тем временем аккуратно скатал мешок в тугой валик, положил его на дно рюкзака и начал завтракать вчерашним пискуном.

Яран, громко чавкая у берега, невнятно осведомился:

— Миша, когда пойдем?

— М-м, — промычал Михаил с набитым ртом, прожевал и добавил: — Хоть сейчас.