Евгений Дрозд - Бесполезное — бесплатно

Из окна своего кабинета на двенадцатом этаже административного корпуса резидент Организации Объединенных Миров Кристофер Малигэн мрачно смотрел на взлетно-посадочное поле и служебные комплексы космопорта. На поле, если не считать пары орбитальных ракетботов, стоял только один корабль — приземистый каботажник местных линий. Сегодня там должен был стоять еще и большой трансгалактический лайнер…

Малигэн вздохнул. Лайнера не было. И не будет.

Малигэн вздохнул еще глубже, уселся за стол и нажатием кнопки вызова начал рабочее утро. В кабинет вкатилась робосекретарша и доверительным грудным контральто начала передавать накопившиеся за сутки новости.

— …по всему Самору задержано 18 туземцев, это больше, чем вчера, но меньше, чем позавчера…

Малигэн третий раз за утро глубоко вздохнул.

— …из лесов вернулся этнограф Эцера Хоса…

Малигэн оживился:

— Это тот, что года полтора назад отправился туземные обряды записывать? Отметь, что мне надо его увидеть. Дальше…

— На каботажнике с Баллады прилетел запрошенный специалист по этнопсихологии, он дожидается в приемной…

— Так что ж ты мне голову морочишь? Немедленно зови!..

Деловое выражение на лицевом экране робосекретарши сменилось выражением легкой обиды, зажужжали колесики, и секретарша выкатилась из кабинета. Створки дверей закрылись за ней с пневматическим чмоканьем, но тут же и отворились, пропуская высокого светловолосого мужчину лет тридцати.

Его неспешные движения и прямой взгляд выдавали спокойную уверенность в себе, безукоризненный костюм намекал на безупречную репутацию специалиста и профессионала, а торчащая из нагрудного кармана дорогая пенковая трубка доверительно вещала о том, что ее хозяину ничто человеческое не чуждо и что он не чурается некоторого аристократизма и вместе с тем либерального фрондирования. Лучики мелких морщинок в уголках глаз выражали неподдельную радость. Он белозубо улыбался.

Малигэн (высокий рыжеволосый мужчина лет тридцати) вышел навстречу гостю, энергичным жестом протягивая руку и демонстрируя в пружинистой улыбке ослепительно белые зубы. Упругие улыбки и твердые рукопожатия обозначали начало обряда представления двух специалистов, одному из которых для решения небольшой проблемки понадобилась помощь другого.

— Камил Манзарек, — с затаенной радостью представился этнопсихолог, — очень рад.

— Кристофер Малигэн, — ответил резидент ООМ, — очень, очень рад.

Дальнейшее было разыграно по нотам, как на выпускном экзамене колледжа менеджеров высшей квалификации. (Эх, годы учебы, кипение юности, порыв и пламень! Где вы, где?..) Робосекретарша, запустив на лицевой экран самое милое личико из своей коллекции, вкатилась в кабинет, неся на серебряном подносе кофейник и две прозрачные чашечки золотистого фарфора.

По ритуалу кофейной церемонии смакование ароматнейшего «мокко-альрами» происходило в благоговейном молчании, способствующем психологической притирке. Стороны обменивались предупредительными улыбками и благожелательными взглядами.

Все же внимательный наблюдатель отметил бы, что глаза Камила Манзарека нет-нет да и затуманивались мимолетной тенью неявного вопроса: «Если ты такой ас, то какого черта торчишь в этой дыре?», и тогда в глазах Кристофера Малигэна зажигалась незаметнейшая, упрямая искорка: «А сам-то?..»

Последние деликатные глотки, две секунды на прислушивание к внутренним ощущениям, полуприкрытые глаза раскрываются, в них умиротворенное просветление, две невесомых чашечки одновременно опускаются на поднос, и секретарша укатывает из кабинета.

— Итак, господин Малигэн, у нас какая-то проблема? Я слушаю.

Уголок губы Малигэна дернулся. Он вернулся на землю. Ритуал закончился, можно снова стать самим собой и забыть о колледже. Он откинулся на спинку кресла.

— Да. Проблема. Началось это больше года назад, когда в поселок из лесов ни с того ни с сего повалили туземцы.

— Как я понял, причин этого вы не знаете?

— Нет. Затем вас и вызвали. Но я по порядку все расскажу, так будет лучше…

— Да, конечно.

— Незадолго до этого нам понизили категорию. Посидели мудрецы в ООМ и решили: планета наша для Терры неинтересна, минеральные ресурсы здесь ограничены, промышленность развивать бессмысленно, для науки тоже ничего любопытного. Постановили — внеземное поселение Самор-1 (ЕТ5.4087) 12, класса Е перевести в класс Н. Что означает: здесь остается только пост наблюдения ООМ да аварийные службы космопорта… Ну, народ разбегаться стал. У кого сроки контрактов истекли — все улетели. Новых работников нет — кому охота в дыру класса Н вербоваться? Туземцы же к нам из своих лесов не больно рвались, разве что сопляки одни… Я в ООМ рапорты посылаю — один, другой… а они мне — держись, мол, но людей не шлют, насильно же никого не заставишь. Что делать — понятия не имею, хоть вешайся. И тут, как манна небесная, ни с того ни с сего туземцы из лесов поперли. Да не так, чтобы один-два, а целыми стойбищами и племенами. Что у них там в лесах приключилось — до сих пор не пойму. Надо бы экспедицию организовать, разобраться, да людей нет. А от них я ничего добиться не смог — мычат что-то нечленораздельное, руками машут, бормочут… Может, вы разберетесь?

— М-м, может быть. Но продолжайте.

— Ну вот. Тогда я и решил — какое мне дело, что там у них стряслось, главное — что сейчас предпринять. В конце концов, мне нужны были работники, кадры, ну, вот, думаю, тебе кадры, вот тебе работники. Организовали мы раздачу пищи, краткосрочные курсы овладения специальностями. Самых понятливых — в космопорт, остальных — кого куда. А они из лесов все валят. Тут уже демографическим взрывом попахивать стало — чем кормить, куда селить? Ну, думаю, то пусто, то густо. Пришлось слать каботажник на Орнитак-2, оттуда вывезли домостроительный комбинат, развернули здесь и начали жилища штамповать. Вы у нас бывали раньше?

— Да. Еще при вашем предшественнике.

— Значит, можете сравнить. Целый город построили.

— Да… Только однообразно как-то.

— Верно, неказисто. Но что делать? Спешка, не до красоты было. Да и чего стоило обучить туземцев этим работам! Ну и пошло — дома, швейные мастерские, текстильная фабрика, бани, прачечные, столовые… В общем, худо-бедно, но с этим справились. А сейчас у нас другая проблема — свободное время.

— А что такое?

— Ну как что? Чем их в свободное время занять? Вы ведь знаете — сутки у нас 37,5 земных часа длятся, а рабочий день по закону — восемь. Я в ООМ писал на эту тему, просил разрешения продлить его до 12 часов — уперлись и ни в какую: мол, положено не более восьми часов в сутки работать и баста закон есть закон! Вот и получается, отработают они свои восемь часов, расползутся по своим крупноблочным норам — и что?