Жерар Клейн - Покинутые

— Барбара! — громко позвал Леонар.

Она распахнула дверь. Задержавшись на мгновение на пороге, он пристально взглянул на нее, затем молча привлек к себе и крепко поцеловал в губы.

— Милый! — поразилась она. — Я уже отвыкла от этого за последние годы.

— Знаю, — буркнул он, — знаю. Но теперь все будет по-другому. Я кое-чему научился сегодня вечером.

«Решено: на днях устроим себе вакансы и закатимся куда-нибудь подальше. Уж сколько месяцев я мечтал об этом», — мысленно поклялся он.

Да, она действительно была хороша — обладала тем, что принято называть «изюминкой»: искоркой в глазах, изысканностью в жестах, тем необъяснимым шармом, благодаря которому ей не было равных во всех вселенных.

«Боже мой! Как же это я мог так долго не замечать ее очарования? Точнее, как это я мог позабыть об этом столь быстро?» — мелькнуло у него в голове.

— Иди сюда, посмотрим вместе на звезды. — ласково предложил он, облокотившись о подоконник.

— Леонар, надеюсь, ты не заболел? Но он чувствовал, что она счастлива.

«Ну, старина Леонар Флинк-II, я должен поставить за тебя в церкви толстенную свечу. Без тебя… вся жизнь… прахом».

Зазвонил телефон.

— Алло.

— Как поживаете, Леонар Флинк? Это был его собственный голос, но чуть более насмешливый. Словно эхо. Он даже видел, как эти слова выговаривали его собственные губы.

— Думаю, не хуже, чем вы. Кстати, хотел бы вас поблагодарить.

— За что?

— За сказанное вами в адрес моей супруги.

— Именно по этому поводу я и потревожил вас. Убедительно прошу вас выкинуть все это из головы.

— С какой стати?

— Да, да. Забудьте все, что я мог наболтать вам. И даже сам факт нашей встречи. Крайне сожалею, что пошел на это. Тогда вы бы так ничего и не заподозрили. Но если бы я вас не предупредил, то чувствовал бы себя последним негодяем.

— О чем бы это я не догадался? Какое предупреждение?

— Не берите себе в голову. Все это не имеет никакого смысла.

Они помолчали с минуту. Леонар-I мучительно размышлял. Послышался щелчок, означающий, что истекла единица оплаченного времени.

— Алло, — встрепенулся Леонар-II.

— Я трубку не клал и продолжаю вас слушать.

— А мне показалось, что вы отсоединились. Я должен сказать вам еще кое о чем. Каким образом вы можете удостовериться, что не перескочили в параллельную Вселенную?

— Почему бы мне вздумалось так поступать? Да и не умею я этого делать.

— Я просто задаю вам вопрос. Представьте себе, что разница между этими двумя мирами ограничивается каким-нибудь… ну, не знаю… булыжником, проявится всего лишь в песчинке, птичьем перышке, в оттенке кожи или в любой другой внешне незначительной детали. Как при таких обстоятельствах вы можете убедиться, что не переступили невидимый барьер?

— Полагаю, что мне это не по силам.

— Да и вообще никому, не так ли?

— Согласен.

— Вполне чистосердечно?

— Ну конечно!

— Вот вам и идеальная ловушка. Обнаружить ее невозможно. Изымите кого-то и поместите на его место двойника из подобной Вселенной. Весьма забавно.

— Мне так не кажется, но благодарю вас за сообщение.

— Подумайте над этим, Леонар Флинк. Это ваш последний шанс. Я играю по-честному. Прощайте.

Леонар Флинк начал терзаться: «Что он подразумевал под „последним шансом“? При чем тут игра? О какой ловушке он разглагольствовал?»

Неясное беспокойство кольнуло сердце, буравчиком впилось в мозг.

«Все равно он ничего не сможет сделать. Он же посторонний здесь человек. Чужак в полном смысле этого слова. А я нахожусь в своем мире».

В тот вечер он вернулся домой озабоченный. Еще не войдя в сад, услышал звук включенного телевизора. Жена ожидала его на пороге дома. Это удивило его. Но сейчас его мысли были целиком заняты другим: «Что же это все-таки означает? Ловушка. Но не в моей Вселенной. Черт побери этого Леонара Флинка-II!»

— Как это было мило с твоей стороны прийти днем домой пообедать.

Он рассеянно поцеловал ее.

«Подумать только: вчера даже собирался похвалить эту каналью Леонара Флинка-II! Не разобрался в его словах».

— Что-то у тебя к вечеру усталый вид, Леонар. А ведь в полдень ты выглядел прекрасно.

«Что? Как она сказала? В полдень ? Но ведь в это время меня не было дома. Я перекусил в небольшом баре, что у самой скоростной магистрали, насмотрелся красавиц-машин. Но какой шум! Все время что-то ревет, гудит. Хватило, чтобы возненавидеть всю эту технику на целый век вперед. Да, в полдень меня здесь не было». Но он никак не отреагировал на слова супруги. Закрыл глаза. «Прекрасно выглядел! Леонар Флинк-II. Негодяй! Ловушка. Игра».

— У тебя неприятности? — участливо спросила Барбара.

— Да, — рассеянно ответил он, а про себя подумал: «Нет, эту игру выиграю я».

— Мне почему-то казалось, что ты выше ростом, — удивленно заметила она.

— Ну какое это имеет значение? — небрежно бросил он. — Послезавтра мы уезжаем на отдых.

— Почему так неожиданно?

— Мне уже давно хочется отвлечься от забот. А тебе разве нет?

— Конечно, милый, — поспешила заверить его жена.

Он обхватил ее за талию, и они прошли в дом.

На следующее утро он, проснувшись рано, долго смотрел на спящую Барбару. Ласково погладил ее шелковистые волосы. Затем решительно встал и отправился в город.

Леонар купил цветы. Он вдруг вспомнил, что Барбара разводила тюльпаны в зимнем садике, устроенном в пристройке к дому. У кондитера он приобрел коробку шоколадных конфет.

— Два билета, пожалуйста, до Рима, закажите каюту на теплоход до Афин, оттуда — самолетом в Калькутту.

— У вас свадебное путешествие? — вежливо поинтересовался служащий туристического агентства.

— Что-то в этом роде, — возвестил он.

Теперь он был уверен, что выиграет этот матч. В конце концов, Барбара ведь тоже из этой же Вселенной!

Он вернулся домой, обремененный охапкой бумажных пакетов.

— Барбара! — позвал он.

Тишина. Он поднялся по усыпанной гравием дорожке.

— Барбара!

Толкнул дверь. Чуть задержался в коридоре. Через заднее окно бросил взгляд на начавшие желтеть хилого вида яблони.

— Барбара!

«Неужто…» Пакеты рассыпались по полу. Он скомкал билеты, которые держал в руке.

«Леонар Флик-II не может существовать. Он же родился в ином мире. Не мог он ее похитить. Нет у него такого права». Ах, если бы удался его план и они отправились бы в путешествие. Он представил их обоих на палубе корабля, в блеске огней, в роскошных салонах, под жарким, золотящим кожу солнцем, будто наяву услышал, как восхищаются люди: «Что за прелестная пара!»

«Разве так не было бы лучше? — тоскливо подумал он. — Это же так несправедливо. Она же моя, Барбара».