Элеонора Мандалян - Аропс

Через несколько минут Аропс вскочил, потянулся и поскакал в тот укромный уголок сада, где недавно пирамидкой возвышался Чарачичи. Скопировав позу собаки, он выплюнул на траву полосатый брикетик из прессованных пчел и, довольный собой, снова прыгнул к матери на руки.

Весь день, боясь свекрови, мать не проронила ни слова. А ночью, не удержавшись, возбужденно зашептала мужу на ухо:

- Он съел наших пчел. Всех до единой. Превратил их в полосатый кубик и выплюнул.

- Ну и дела... Не ребенок, а пчелоглот какой-то, - расстроился отец. - Что же мы будем делать без пчел? Соты почти пусты, и на зиму мы останемся без меда... И между прочим, новорожденные не питаются пчелами.

- Мне тоже так казалось, - вздохнула мать.

Но гулять с Аропсом ей понравилось, и на следующий день она взяла его за околицу, к небольшому болотцу, где можно было не опасаться, что их кто-нибудь увидит: из-за комаров и лягушек сюда мало кто захаживал.

При виде Аропса лягушки, гревшиеся на солнышке, веером попрыгали в воду. А Аропс, снова не усидев в пеленках, оттолкнулся своими перепончатыми ножками от матери и бултыхнулся вслед за лягушками в воду. Мать только ахнула от неожиданности. А он, по-лягушачьи орудуя конечностями, носился по болотцу, пожирая на ходу попадавшихся лягушек.

- Немедленно прекрати! - закричала мать. - У тебя разболится живот!

И в ту же секунду, обдав ее брызгами, он плюхнулся ей на руки.

- Дурачок... Как ты меня напугал, - растрогалась мать, снимая с мокрого тельца малыша налипшие на него водоросли.

Аропс деловито выплюнул на землю большой зеленый брикет из лягушек и прижался к матери.

Дома мать, специально при всех, громко сказала:

- Наш Аропс не глухой. Я это давно знала. К тому же он прекрасно плавает. - И она рассказала о происшествии на болоте.

- Ест лягушек?! Какая гадость! - брезгливо передернулась свекровь.

- А что тут особенного, - вступился за сына отец. - У французов, например, лягушки - деликатес.

- Мамочка, но он же испортит себе желудочек, - встревожилась старшая сестренка.

- Не волнуйся, у него не желудочек, а фабрика по производству брикетов. - Мать погладила животик сидевшего у нее на коленях Аропса.

Однажды Аропс нежился на подоконнике, лежа на спине и глядя в небо, звонко голубевшее в просвете между ветвями яблони. Отец окапывал в саду кусты смородины, бабушка шинковала на кухне капусту, усердно стуча ножом о доску, сестренка пропалывала грядку редиски, а мать утюжила оборочки ее праздничного платьица... Послышался гул пролетавшего мимо самолета. Аропс насторожился, отыскал глазами быстро движущуюся в небе блестящую звездочку, проследил за нею, пока она не исчезла из виду, - и вдруг вскочил, вытянулся в струночку, соединив вместе нижние конечности и раскинув верхние, и неожиданно взлетел под самый потолок, где принялся кружить этаким застывшим крестиком. Облетая углы комнаты, он припадал на одно "крыло" и издавал рокочущий звук, удивительно точно имитирующий гул самолета.

Прибежавшая с кухни бабушка остановилась как вкопанная:

- Господи помилуй, он еще и летает!

Отец выронил лопату и ошалело смотрел сквозь раскрытое окно на кружащего под потолком сына. Лицо матери светилось от счастья.

- Что я вам говорила, - тихо сказала она. - Никакой он не глухонемой. Вон, шельмец, как точно копирует самолет.

А Аропс тем временем, мягко проехавшись на пузе, совершил посадку на подоконник.

- Самолетик ты мой ненаглядненький! - бросилась к нему мать. - Умница ты моя голубенькая!

Однако отец не разделил с женой ее восторгов.

- Сын-самолетик - это уж слишком, - проворчал он озабоченно. - Сын пожиратель пчел куда ни шло, даже с пожирателем лягушек можно бы смириться. Но сын-самолетик! Тут явно что-то не то.

И, наскоро ополоснув руки в кадушке, он бросился вон со двора. Пошел прямиком через зады, через пшеничное поле не разбирая дороги. И ни разу не остановился, пока не увидел то здание, из которого месяц назад забрал жену со странным дитятей. Отыскал нянечку, которая виновато прятала глаза, передавая ему кулечек с новорожденным, и потребовал отвести его к врачу. И без обиняков спросил врача:

- Признавайтесь по-хорошему, что вы мне подсунули вместо моего ребенка, а не то...

Молоденькая бледнолицая врач от смущения побледнела еще больше. Но, понимая, что деваться некуда и признаваться все равно придется, сказала:

- Ваш родной сын, папаша, как родился, так сразу и умер.

- Как умер?! - растерялся отец. - А этот тогда чей?

- А ничей. Приблудный он.

- Что значит приблудный?! У нас в районе таких не бывает!.. Мать, что ли, бросила?

- Говорят вам, ничейный он. Матери его мы и в глаза не видели.

- Ничего не понимаю. Темните вы что-то. Предупреждаю, со мной шутки плохи. - Он стиснул кулаки и угрожающе шагнул к худенькой, совсем побелевшей от волнения врачихе.

- Да мы его в корзинке нашли. Среди грязных пеленок. Ма-ахонький такой был. С ладошку. Синий от холода. И очень забавный. Вот мы его и пожалели. Запеленали, среди других пристроили. Ну а тут как раз с вашей женой такая беда приключилась. Мы посовещались между собой и решили... чем мать-то огорчать... И ей хорошо, и приблудненькому.

- Уж куда как хорошо, - огрызнулся разгневанный отец, который, как выяснилось, был вовсе не отец "приблудненькому".

- Ну, если вы настаиваете, - сказала молоденькая врач виновато, - мы его обратно возьмем. В какой-нибудь научно-исследовательский институт передадим.

- Как же, возьмете! Жена в нем души не чает. Ни на кого, кроме него, и глядеть не хочет.

- Вот видите, а вы ее огорчить собрались, - облегченно вздохнула врач. - Оно и понятно, уродцев-то мамаши больше нормальных детей любят. За их беспомощность, что ли?

- Хороша беспомощность... - пробормотал неотец, отвернулся и, даже не попрощавшись, зашагал прочь.

...Вернувшись домой, он застал Аропса за очередной выходкой: вытянувшись веретеном на нижних конечностях, а верхние держа скобочкой, он вращался на обеденном столе с невероятной скоростью и при этом громко жужжал:

- Ж-ж-ж-ж-ж...

- Что это с ним? - грозно осведомился тот, кто еще недавно считал себя его отцом.

- Ничего особенного, - ответила бабушка со странным спокойствием. - Я хотела помолоть для тебя кофе, а он увидел.

- И что же?

- Вот! Изображает из себя кофемолку.

- Черт знает что! - в сердцах выругался неотец и ушел в сад искать брошенную под окном лопату.

Мать, которая все равно ни за что не согласилась бы признать себя нематерью, спала, как и положено, с малышом в одной комнате. Иногда по ночам ей чудилось, будто он издает странные звуки, похожие на тоненький, еле уловимый свист, и пощелкивание.