Гордон Диксон - Ветка

– Ну, вы трупы... – прохрипел он. – Вы оба...

– И не думай, – отрезал Хэкер. – Сам ты труп! Стой на месте! И ты, толстяк! За нами не идти! Ветка!..

Они выскочили из дверей и побежали в лес. Ветка шлёпнула ладонью по первому попавшемуся дереву, и ветви с корнями разошлись перед ними, чтобы снова сплестись за их спинами.

Через несколько километров Хэкер начал задыхаться и сбавил ход. Ветка, которая могла нестись дальше хоть целый день напролёт, пошла рядом. Хэкер сипло хватал ртом воздух.

– Что стряслось? – смог наконец выдавить он и остановился, чтобы вслушаться в шёпот Ветки:

– Отряд, так они говорили. Десять мужчин, трое женщин, все с бурами или лазерами. Говорили, что линчуют тебя.

– Да ну? – прохрипел Хэкер.

От него всё ещё несло алкоголем и страхом, но он уверенно продвигался к трезвости. Ветка, которая любила Хэкера даже сильнее, чем Прадеда, давно изучила все его запахи. Он тяжело опустился на землю, прислонился к дереву и кивком предложил присесть и ей.

– Посидим и подумаем, – сказал он. – От слепого бегства мало толку. Где они сейчас?

Ветка, уже успевшая присесть на корточки, снова поднялась и подошла к дереву за его спиной. Развела руки как можно шире, обняла ствол, прижалась щекой к родной шершавой коре, зажмурилась и потянулась мыслями к сердцевине. Её сознание погрузилось в многокилометровую сеть корней, разбежалось по бессчётному потомству Прадеда, добралось до самых меньших братьев – люди говорили, что те напоминают земное растение «трава». Меньше чем в сорока минутах ходьбы отсюда многие из этих меньших братьев сейчас чувствовали на себе стальные гусеницы людских машин, рвущие их на части и перемалывающие с землёй.

– Тише, братцы, потерпите... – попыталась она их утешить. В отличие от земных зверей, людей и самой Ветки, они не чувствовали боли, но по-своему осознавали чудовищную неправильность того, что их так бессмысленно и бесполезно уничтожают. Гибнущие горевали о том, что родились только затем, чтобы пропасть, а в глубинах Мира Джинсона им эхом вторил Прадед. Он страдал от опустошения, которое творили пришельцы.

– Тише, Прадед, успокойся... – Но Прадед не ответил. Ветка отпустила ствол, открыла глаза и вернулась к Хэкеру.

– Они на транспортёрах, – сказала она. Через траву и глядящие сверху деревья она рассмотрела всё лучше, чем собственными глазами. – Сначала восемь человек вышли пешком. Потом их догнали на транспортёрах остальные пятеро. Если мы останемся на месте, они будут здесь через полчаса, а по пути убьют много деревьев и других детей Прадеда.

– Значит, надо идти к Высоким Скалам, – решил Хэкер. Его скуластое небритое лицо осунулось, лоб пересекла вертикальная морщина. – Машины там не пройдут, им придётся загонять меня пешком; так от них будет меньше вреда. Да и в горах меня не найдут ни за неделю, ни за месяц. На самом-то деле им нужна ты – чтобы узнать, где кроется Прадед, но пока я жив, они не посмеют... К счастью, законы тут ещё действуют, и местные, и межпланетные. О, кстати... – Он достал из нагрудного кармана исписанную бумажку и протянул Ветке. – Я был в Столице и попросил Генерального губернатора затребовать из Межпланетного бюро эксперта по экологии с расширенными полномочиями. Вот его имя.

Ветка снова присела и развернула листок. Она ужасно гордилась тем, что умела читать и вообще научилась разным вещам. Хэкер привёз ей настоящую учебную машину. Но эта бледно-синяя надпись почти совсем расплылась от пота.

– Джон... Стоун, – наконец прочитала она вслух.

– Он самый. Я провернул всё скрытно. Он должен был прибыть ещё позавчера и идти сюда с юга для встречи со мной. Думаю, что завтра он уже будет здесь. Он о тебе знает. Найди его, покажи эту бумагу и расскажи обо всём, что тут творится. А я пока повожу эту шайку вокруг Высоких Скал, а затем пойду к Красным Ключам. Встретимся там завтра в это же время и подождём погоню.

– Но ведь вас и тогда будет только двое! – возразила Ветка.

– Не бойся, – Хэкер похлопал её по коре на плече и поднялся на ноги. – Он из Межпланетного бюро, вроде полицейского. При нём они не решатся ни на какие штучки. Когда в Бюро всё узнают, уже никто не посмеет жечь тут лес ради ещё одного клочка поля.

– Но он же снова улетит... – Ветка тоже поднялась.

– Только после того, как изменит местные законы и навсегда запретит эти дела. Иди на юг, Ветка, найди его и оставайся с ним. Те, кто гонятся за мной, с радостью схватят и тебя, если только найдут.

Хэкер ещё раз потрепал её по плечу, повернулся и скрылся за деревьями. По лесу он ходил быстрее всех, кроме Ветки.

Она осталась смотреть ему вслед, ничего иного так не желая, как пойти вместе с ним. Но Хэкер, конечно, был прав. Если этот инопланетник Джон Стоун сейчас важнее всего, значит, надо найти его любой ценой. Да и нависшее над округой ощущение несчастья не давало ей покоя. Ветка упала лицом вниз, обнимая землю раскинутыми руками.

– Прадед! – беззвучно крикнула она. С ним можно было разговаривать напрямую, без помощи его детей. Но он не ответил. – Прадед, почему ты молчишь? – В её душу закрался страх. – Что случилось? Куда ты пропал?

– Успокойся, шустрая сестрёнка, – накатила на неё медленная тяжёлая мысль Прадеда. – Я тут, я никуда не делся.

– Я испугалась, что люди нашли тебя там, под землёй, и повредили! Или даже убили...

– Ну тише, тише, шустрая сестрёнка. Я просто очень устал от этих людей и скоро, наверное, усну. Не знаю, проснусь ли я снова, не знаю. Но не думай, будто меня можно убить. Вряд ли кого-нибудь вообще можно убить – разве что изменить на время, приглушить, но мир всё равно потом всех вспомнит и разбудит, чтобы слова опять зазвучали. У меня не одно тело, как у людей. Я могу быть и корнем, и веткой, и цветком. И я всегда слышу тебя, мой маленький побег, даже когда не отвечаю.

Из глаз Ветки хлынули слёзы, впитываясь в землю, в которую она уткнулась носом.

– Ничего ты не понимаешь! – всхлипнула она. – Ты можешь умереть. Тебя могут убить. А ты не понимаешь! Ты думаешь, что это всё равно что уснуть!

– Всё я понимаю! – ответил Прадед. – Уж побольше, чем маленький побег, который бегает тут всего несколько мгновений. Я видел, как вздымаются и рассыпаются горные цепи! Как я могу умереть, если я куда больше, чем тот клубок корней, который люди могут найти и уничтожить? Пускай себе уничтожают – я останусь в каждом растении этой планеты... и в одном маленьком побеге тоже. Если и это всё сгинет, я останусь в земле и камнях, из которых сложена эта планета, и в других планетах, и во всей вселенной. Здесь я научился говорить со всеми растениями, от громадных до крошечных. Тем временем на другой планете, столь отдалённой, что даже мне её не разглядеть, люди научились говорить друг с другом. И вот теперь я говорю с тобой. Думаешь, у нас бы это вышло, если бы мы не были частями одного целого?