Дэвид Хилл - Подготовка

Вил полюбил школу с первого дня, с первого часа, то есть с того момента, как выбрался из черного фургона и увидел робота-охранника, который встретил его у массивных ворот, а затем провел по мраморным коридорам и оставил в комнате, где на кровати лежала записка, поздравляющая его с прибытием в Холдэйн. Помимо поздравления в ней был вопрос: Можешь ли ты соединить четырьмя прямыми линиями эти девять точек, не отрывая карандаш от бумаги и не проводя дважды одну и ту же линию?

Вил без труда и в считанные секунды справился с заданием.* Естественно, такое начало ни о чем не говорило. Однако те, кто следил за происходящим с помощью камер наблюдения, которые имелись в каждой комнате под потолком, в этот момент, видимо, решили, что они зачислили нового питомца в школу не напрасно. Вил же подумал, что в школе, похоже, будет весело, что впереди его ждет много интересного и скучать ему не придется. Так оно и случилось. За всевозможными забавами он, как и другие дети, почти забыл, что ему запрещено покидать территорию школы, и он никогда больше не увидит своих родителей, не поговорит с братьями и сестрами, со своими друзьями из детского сада.

Вил был вознесен прямо на небеса или, по крайней мере, в то место, которое должно казаться раем каждому ребенку. Так считал Вил, так думали и другие дети в школе. В забавах их привлекало прежде всего не достижение победы, а стремление постичь тайну той или иной игры. Им нравилось шаг за шагом открывать для себя новые правила; этот процесс захватывал их полностью, и они самозабвенно играли дни и ночи напролет, не замечая ни восходов, ни закатов, ни бега времени. Они играли до обеда и после обеда, и даже во время обеда; играли как в индивидуальные и парные игры, так втроем и группой; иногда кто-то сам выдумывал правила, и, бывало, такая игра сразу собирала десятки игроков. Играли командами и каждый сам за себя, один на один в школьном дворе и в компьютерной сети - против соперника или же против компьютера. В одних играх использовались настольные доски, фишки, фигуры, в других - карты или картинки, в третьих - джойстики или маркеры, но часто обходились ручкой и листом бумаги или просто словами.

Когда каждый твой день полон ярких впечатлений и насыщен интересными событиями, то привыкнуть жить настоящим моментом - дело пустяковое. Дети быстро забывали о бегущем времени и, освоившись в школе, переставали замечать ее необычность. Все происходящее в Холдэйне они с наивной доверчивостью принимали за чистую монету и не задавались вопросом "почему?". Они не замечали, что вокруг нет взрослых и детей старше двенадцати лет - только роботы.

В десятилетнем возрасте Вил воспринимал свои будущие двенадцать как какую-то абстракцию. Даже когда ему исполнилось одиннадцать, следующий день рождения казался ему очень далеким. Однако через полгода он понял, что очередное восьмое сентября не за горами.

Все дети знали ответ на вопрос: что они делают в школе? Это был простой вопрос. Их школьные занятия - игра, поскольку она сама была учебным процессом. До поры не вызывал затруднений и другой вопрос, который неизбежно у них возникал: почему они учатся в Холдэйне? Дети с религиозной фанатичностью верили в миф, что они - горстка избранных, которым в раннем возрасте были открыты врата в страну обетованную. Однако вера не объясняла, для чего их избрали, и пустующие комнаты учеников, которым исполнилось двенадцать и которые накануне вошли в них, чтобы переночевать, оставались для детей загадкой.

Повзрослев, Вил стал чаще задумывался над вопросом: все ли ученики успешно заканчивают обучение или кого-то постигает неудача?

Вил проснулся и обнаружил, что все изменилось. Он оказался в незнакомой комнате, в незнакомой кровати, и одежда, которая лежала рядом на стуле, была чужой. Он подошел к металлическому зеркалу, сплошь покрытому вмятинами, висевшему на грязной, серой стене, и не узнал себя. Вил превратился в русоволосого, голубоглазого паренька, с тонким носом и бледными, жестко сжатыми губами. Чернокожий стал белым.

В руке он держал записку:

Тебя зовут Эрик Смит. Ты находишься в воспитательном центре для несовершеннолетних округа Кингс за поджог дома приемных родителей. В центре происходит что-то неладное. Разберись с этим.

Бумага вспыхнула и превратилась в пепел.

Внезапно открылась дверь, и в комнату вошли четверо мальчишек в коричневых робах из грубой синтетической ткани. Одни схватили Вила за руки, а двое других принялись методично избивать его, нанося удары в живот, в пах и по лицу... Они ушли, оставив его на бетонном полу в луже крови.

Казалось, прошла вечность, прежде чем дверь вновь открылась и вошел какой-то толстяк. На нем была защитного цвета униформа с эмблемой Департамента социальных служб. Толстяк сгреб пятерней волосы Вила, приподнял голову и большим пальцем оттянул вверх веко.

- Добро пожаловать в округ Кингс, мой мальчик. Теперь это твой дом. Что столь же верно, как и то, что меня зовут Уоррен Клэп; для тебя - инструктор Клэп, или просто - сэр. Хочу заранее предупредить: я познакомился с твоим делом и знаю, чем ты отплатил за добро бедным людям, которые тебя приютили. Ты их помнишь, не правда ли? Вот и хорошо. Чтобы мы сразу друг друга поняли, я попросил здешних ребят помочь тебе получше устроиться на новом месте. Вижу, они справились с поручением и поработали на славу. Есть вопросы? Думаю, нет. Инструктор Клэп разжал пальцы, и голова Вила упала на пол. Толстяк наклонился и с напускным добродушием прошептал:

- Ты уж тут приберись, да и себя приведи в порядок, а то через полчаса начало занятий. Лично я не люблю опаздывать.

Окружной воспитательный центр для несовершеннолетних состоял из четырех мрачных зданий, стоявших по периметру большого квадратного плаца, лишенного какой-либо растительности. В них содержались полторы тысячи детей в возрасте от десяти до восемнадцати лет. Парни занимали северное крыло и западное, а девушки - южное и восточное. Раньше центр был общеобразовательной воспитательной школой, но сейчас это была самая настоящая тюрьма. Правда, воспитанников заставляли ежедневно посещать занятия.

Первые месяцы, проведенные в центре, стали для него сущим кошмаром, и Вил сломался бы, если бы хоть на минуту усомнился в том, что записка, которую он держал в руке, подлинная. Но он верил, что записка ему не привиделась, что его не бросили на произвол судьбы, просто его ждет испытание. В центре творится что-то неладное, и его послали сюда, чтобы он во всем разобрался. А раз так, то его пребывание в этом аду - не расплата за провал, а специальная миссия.

Вил не стал идти напролом, он полностью отрешился от происходящего, позволив себе плыть по течению. Лишь наблюдал, не пытаясь что-либо анализировать или делать какие-либо выводы. Чтобы понять правила игры, которая велась в этом зловещем месте, он положился на свою врожденную интуицию, то есть на ту часть своего мозга, где законы здравого смысла, логики и рационального мышления не действуют.